И уже спустя мгновение я лежала на узкой кушетке, а Итан целовал меня так, будто пытался что-то сказать без слов.
— Уже давно я желаю тебя, Эмма. А ещё до седых волос боюсь, что ты поймёшь, как ошибалась во мне. Разочаруешься и посчитаешь наш брак ошибкой, — прошептал он, отстраняясь.
— Я не понимаю… — выдохнула я, теряясь в голубых глазах.
Его слова не имели никакого смысла. А взгляд… взгляд прожигал насквозь, заставляя забыть обо всём. Хотелось только одного — чтобы он снова коснулся губами моей кожи.
— Юношеская влюблённость — она коварна, Эмма. Ты полюбила юношу — беззаботного, самонадеянного. Я был другим. Теперь я другой. С того момента, как понял, что только яд и стечение обстоятельств заставили тебя добиваться моего внимания… — Итан шумно выдохнул, качнув головой, а потом продолжил:
— Я боялся. Боялся, что ты вот-вот всё осознаешь. Пожалеешь. Пытался окружить тебя заботой, вниманием, дать то, к чему ты привыкла… И потерпел поражение, — он сжал кулаки, посмотрел куда-то вниз и улыбнулся почти обреченно.
— Вместо защиты я накликал на тебя толпы сплетен. Вместо заботы — навязчивую опеку. Я облажался, Эмма. Даже с консумацией… Едва не отпустил тебя в чужую постель.
Последнее слово он буквально выдохнул, а я вздрогнула.
— Но ты был так холоден со мной, — прошептала я.
— Я пытался быть уверенным. Пытался казаться сильным. Заботливым. Но не безразличным, — горько усмехнулся он. — Видимо, плохо получилось.
— Итан… — тихо позвала я, проведя пальцами по его щеке, заставляя повернуть голову. Его кожа была горячей, натянутой от напряжения.
Он задержал взгляд на мне, будто считывая каждую эмоцию. Потом губ коснулась слабая улыбка.
— Судя по твоему лицу, я выгляжу жалким, — пробормотал.
— Немного, — призналась я.
Итан вздохнул, его плечи чуть осели. Такой он был до боли родным — настоящий, без масок, без осторожной сдержанности. Только мой.
Я вздохнула, теряясь в глубине его глаз.
Итан тихо рассмеялся, глухо и тепло, и, притянув меня ближе, коснулся губами моего плеча.
— За это я и люблю тебя, Эмма. За то, что ты не прячешься за приличиями там, где им не место, — хрипло прошептал он.
От прозвучавшего признания сердце забилось в висках, наполняя голову сладким гулом.
— Итан?.. — прошептала я, запуская пальцы в его волосы, заставляя поднять голову и встретиться взглядом. — Повтори.
Он слабо улыбнулся — так, как улыбаются перед прыжком в пропасть.
— Я сказал, что люблю тебя, Эмма, — произнёс уже громче, упрямо, будто ставя печать на своих словах. — Ты никогда не была для меня обеденным столом. Ты — моё солнце. Тёплая. Манящая. Ослепительная. Недостижимая, — его голос опалил губы, прежде чем Итан утянул меня в новый поцелуй.
От его слов внутри растеклась волна тепла.
Руки мужа медленно лишали одежды, губы жадно скользили по коже, а шепот — тихий, обволакивающий — звучал как самая прекрасная в мире песня.
Я утопала в его прикосновениях, в ласке, в безграничной нежности.
Но стоило ему дотянуться до края белья — с моих губ сорвался предательский стон.
Итан замер. Его рука дрогнула, а затем осторожно отстранилась.
— Нет, малыш, с этим нам придётся повременить, — прошептал он, мягко убирая руку с моего бедра и целуя волосы в ответ на мой тихий стон разочарования.
— Но внизу больше не болит, — обиженно вздохнула я, расстегивая пуговицы на его рубашке.
Итан хрипло засмеялся, снял так мешающий мне предмет одежды, а потом в него же и укутал меня, словно в кокон.
— Я верю, Эмма, — его голос звучал нежно, — Но у нас впереди много волшебных ночей, и я не собираюсь рисковать.
Подхватив меня на руки, муж крепче прижал к обнаженной моей стараниями груди и покинул кабинет.
— Ты снова говоришь как врач, а не как мужчина, которого одолевают неприличные желания, — пробормотала я, скользнув взглядом вниз.
За время страстных поцелуев, я успела уловить, как натянулась ткань на его бёдрах.
Итан засмеялся — низко и ласково, словно сбросил напряжение после недавнего признания.
— Если море чему-то и учит, так это контролировать свои желания, родная. Поверь, неделя лечения команды, которая подцепила плотоядных вшей на острове, — И я очень хорошо усвоил, что избирательность нужна не только в еде, — весело заявил он, поднимаясь в спальню.
Меня явно собирались уложить спать, хотя на улице едва смеркалось.
А еще, за все месяцы, что мы провели вместе, он ни разу не вспоминал о своих приключениях. Только случайно — как сейчас.
— Вши водятся на голове. Вы могли их подцепить в порту, — упрямо возразила я.
Не хотела спать и коварно решила вытянуть из Итана рассказ о его морских похождениях.
Муж понял это без слов. Шире улыбнулся, устало вздохнул, уложил меня на постель и лёг рядом. Не забыв при этом показательно зевнуть, намекая, что рассказ будет недолгим.
— Эти вши живут вовсе не в волосах и совсем не на голове, — весело пояснил он, кивнув вниз, явно намекая, какое именно место облюбовали паразиты.
Кажется, я покраснела под цвет обивки покрывала.
— А ты… — спросила я, почесав ногу.