— Я же сказала!.. — резко обернувшись, я слегка покачнулась от неожиданности. — Мама? — выдохнула я, вцепившись пальцами в раковину.
— Как по мне, прическа идеальна, только ты что-то бледновата. Плохо переносишь жару? — с улыбкой произнесла женщина.
В дорожном костюме она стояла в моей ванной и улыбалась. Совсем не дружелюбно.
Если раньше, в Саванне, я не замечала разницы, то после общения с так называемым дядей прекрасно знала, как выглядит их кривая, холодная улыбка.
Дон Лоренцо во время лечения часто вызывал меня к себе, не уставая повторять, что я очень похожа на мать.
После его охов и вздохов, я всмотрелась в женщину внимательнее — и, как прежде, не увидела ничего общего.
Мы были будто вовсе не родня.
Она — жгучая брюнетка с карими глазами, прямым носом и крупным бюстом.
Я — русая, с задранным вверх носом, угольно-черными глазами и почти полным отсутствием груди.
Единственное, что у нас, возможно, было общего — это рост. И то под вопросом.
Поджав тонкие губы, мать еще раз недовольно осмотрела меня.
— Ты совсем зачахла в этом пыльном месте. Платье висит, щёки впали, — рассыпалась она в «комплиментах».
Впрочем, ничего нового. Просто я успела от всего этого отвыкнуть.
— И вам доброе утро, матушка. Как дорога? — попыталась остудить её пыл.
Женщина скривилась.
Ей, казалось, было неприятно, когда я называла её так.
Одно время мы с Люсиль и вовсе обращались к ней как к «миссис Нортон», но потом вмешался отец — и всё прекратилось. Общество не поймёт. А в нашем доме часто бывали гости — кто-нибудь да пустит слух.
Слухи — единственное, чего действительно боялась миссис Нортон.
На публику наша семья всегда была идеальной. И это она считала своим главным достижением. По крайней мере, до появления Роланда.
— Как Роланд? Вы привезли его или оставили в Саванне? — спросила я, решив сменить тему и проигнорировав недовольство родственницы.
При упоминании любимого сына выражение ее лица смягчилось.
Раньше я такой её не видела. Оказывается, Франческа способна любить кого-то кроме себя и своих иллюзий.
— Он здоров, с ним кормилица, — почти искренне улыбнулась она.
— Чудно. Вы желаете отдохнуть с дороги или мы спустимся вниз? Думаю, отец ждёт, — попыталась выпроводить её из своей комнаты.
Однако так просто от «заботливой» женщины избавиться не удалось.
Её улыбка вновь стала хищной, а я поняла: отъезд Итана будет ещё сложнее, чем ожидалось.
— О, не волнуйся, они с твоим мужем заперлись в кабинете. Это надолго. А я решила посмотреть, как ты тут устроилась. Вижу, всё вполне недурно. Пойдём, я привезла тебе подарок, — елейным тоном произнесла она, указывая на дверь.
Голос женщины никак не вязался с ее цепким взглядом.
Что-то в её визите мне категорически не понравилось. Но поить меня насильно не станут, а еду слуги подают всем одинаковую. Стоит только приказать, чтобы её не пускали на кухню — и всё будет в порядке. Несколько дней я выдержу.
По крайней мере, я так думала, пока не услышала следующую фразу:
— Мы с отцом решили, что пока Итан отсутствует, я поживу здесь, чтобы ничто не пошатнуло твою репутацию. Люсиль, конечно, рвалась приехать, но её мальчик, в отличие от Роланда, родился слабым, ему нужен присмотр хорошего доктора. А вот мой сын — настоящий Кардини, — с особой гордостью произнесла она, подчеркнув имя своего отца.
И это была ещё одна странность, которую я вначале проигнорировала.
— Ты хотела сказать Нортон, — поправила я женщину, следуя за ней в сторону гостевых комнат.
Франческа остановилась и удивлённо смерила меня взглядом.
— Это ты — Нортон. А он — Кардини, — четко повторила она. — Я сказала то, что хотела сказать, — добавила тише и уверенно пошла дальше.
Получать подарки после такого резко расхотелось, как и идти в дальнюю комнату.
Провожая спину Франчески взглядом, я медленно шла следом.
Зная, как отец любит тишину, мы заранее выделили ему комнату подальше от рабочих помещений.
Сейчас я об этом жалела.
Чем дальше от кухни мы отходили, тем ощутимее была тревога внутри.
Не доходя до комнаты отца, я остановилась.
— Знаешь, я забыла проследить за десертом. Сейчас вернусь. Ты пока отдохни. Ваша комната последняя в этом крыле, ты не ошибешься, — быстро сказала я, собираясь уйти.
Но на моей руке сомкнулись прохладные, тонкие пальцы матери.
Осмотрев меня недовольным взглядом, она снова натянула оскал.
— Вначале подарок, Эмма. Остальное успеется, — настойчиво произнесла Франческа и потянула меня в сторону комнаты.
Вырваться из хватки женщины оказалось непросто. Во-первых, она была крупнее. А во-вторых, я ослабла из-за постоянной тошноты. Меня тянули, как провинившегося ребёнка, и я ничего не могла с этим поделать.
— Ты делаешь мне больно, — попыталась отцепить её руку.
Однако, Франческа уверенно вела меня дальше, постоянно оглядываясь — будто боялась попасться на глаза слугам. Даже сейчас она думала о том, как всё выглядит со стороны.
Или у неё были другие причины?
Такие, в которые не хотелось вникать.
Чем больше я сопротивлялась, тем ближе мы оказывались к комнате.