— А я был слишком неопытен и первый год почти не покидал корабль, — усмехнулся Итан. — Это позволило многое узнать и многому научиться. В том числе не связываться с жителями племён. К счастью, капитан, которого нанял твой отец, был бывалым морским волком и уберег нас от всех «прелестей» знакомства с местными обычаями.
— И часто у вас бывали такие… «подарки»? — уточнила я.
— В большинстве — из-за продуктов и фруктов, которые нам щедро дарили взамен на зеркала, ткани или ножи. Но бывали и более весёлые сувениры, — усмехнулся Итан.
— Почему ты раньше никогда не говорил о своих приключениях? — спросила я.
После этого вопроса он вдруг замер, крепче прижал меня к себе и уткнулся носом в волосы.
— Наверное, потому что мне сложно было принять, что этого больше не будет, Эмма. Мне нужно время. Я столько лет провел на корабле, что стены дома порой казались клеткой. Особенно в первые несколько недель, — признался он.
В его голосе больше не было ни намека на веселье.
Но я не пожалела, что задала этот вопрос.
Помимо Виттории у меня оказался ещё один конкурент в борьбе за сердце Итана. И, в отличие от подлой змеи, вытеснить любовь к морю было так же невозможно, как потушить солнце.
— Ты пытался привыкнуть к стенам… и тут на голову свалилась безумная дочь хозяина со своими требованиями, — грустно улыбнулась я, прижимаясь к нему и лениво проводя пальцем по обнаженной груди.
Итан едва заметно вздрогнул от прикосновения, перехватил мою руку и коснулся её губами.
— Скорее ко мне явилась напуганная девочка, — шепнул он, — Жаль только, что тогда я был слишком поглощен своими разбитыми планами и не замечал ничего вокруг. Теперь, зная тебя, я понимаю: ты тогда была в отчаянии. Но до сих пор не могу понять — почему, — добавил, поглаживая меня по спине и заставляя поднять голову.
Я встретила его взгляд.
Да уж… я помнила своё состояние в тот день.
Только вот сейчас уже не была уверена: моя ли это была истерика… или тогда на меня действительно начал действовать яд.
— Мне казалось, что отец выдаст меня замуж за старого капитана, — наконец призналась. — Это сложно объяснить. Сейчас я понимаю, что он никогда бы не принудил меня к такому браку. Но тогда… это казалось таким же реальным, как проклятие ведьмы.
— Думаешь, тебя начали опаивать уже тогда? — осторожно уточнил Итан.
— Не знаю, — прошептала, пряча лицо у него на груди. — Но если бы ты не вернулся, я бы уже либо лишилась рассудка, либо…
Закончить мне не позволили.
Итан крепче прижал меня к себе и поцеловал — коротко, будто боялся услышать продолжение.
— Я уверен, твой отец всё выяснит и просто так это не оставит, — твёрдо сказал он, глядя куда-то вдаль поверх моей головы.
— А я не уверена, что он сможет что-то сделать, — впервые озвучила то, что уже несколько месяцев сидело в душе. — Даже если узнает, кто это был… Не знаю, за что она так поступала со мной. Но лучше не возвращаться.
Я вздохнула и крепче прижалась к Итану, словно пытаясь укрыться от собственных мыслей.
Вначале я была уверена, что это проделки Виттории. Но чем больше вспоминала события до её приезда, тем яснее понимала — нет.
Подозрения вели в другую сторону. К матери. К женщине, обезумевшей от желания обеспечить будущее долгожданному сыну… или от ревности к отцу.
— Эмма… — Итан тяжело выдохнул и погладил меня по спине. — Прости, что скажу это, но, вероятно, на нее так повлияло горе. Твоя мать многое потеряла в юности. И не каждый способен пережить такую утрату.
— Я не понимаю, о чём ты, Итан, — тихо прошептала я, тревожно замирая.
— Значит, вам стоит поговорить. Не знаю, почему в вашем доме это запрещенная тема, — он замялся, — Но это не моя тайна, малыш, и не мне её раскрывать. Я узнал случайно… и не уверен, что правильно всё понял. Прости.
Он обнял меня крепче, уложил удобнее и натянул на нас одеяло.
— Просто при встрече спроси отца о Филиппе. Он всё поймёт. Только не произноси это имя при своей матери, — шёпотом добавил Итан, целуя меня в висок.
Имя Филипп я слышала впервые.
Ни отец, ни мать никогда не упоминали его, и потому я не стала устраивать Итану допрос.
Сейчас меня волновало другое.
Итан сожалел о том, что был вынужден отказаться от моря. Его признание в любви никак не уменьшало тоски, что скользила в голосе и отражалась во взгляде.
Морская гладь манила его сильнее, чем он признавал. Или муж просто не хотел меня обидеть.
— Ты хочешь снова отправиться в плавание? К островам? Или в Италию? — задала я другой вопрос, прижимаясь щекой к его груди.
Итан уже прикрыл глаза, легко поглаживая мою спину, словно убаюкивая.
Но, услышав вопрос, напрягся, тяжело вздохнул и стал серьёзным.
— Это больше не вариант, — коротко выдавил он.
— Но ты бы хотел? — тихо спросила я снова, ощущая, как сердце замирает в ожидании ответа.
Муж открыл глаза, привлёк меня ближе и заключил в стальные, но такие родные объятия, уткнувшись подбородком в мою макушку.
— Теперь ты — моё солнце и моё море, Эмма. Моя тихая гавань… и мой бушующий океан страстей, — едва слышно прошептал он, и в его голосе звенела тихая искренность.