Нам нужно рассмотреть другие формы революции, не только те, что празднуются в День независимости или День взятия Бастилии, не целенаправленные творения их создателей: промышленную и сельскохозяйственную революции XVIII и XIX веков, взрывное развитие капитализма. По мнению некоторых политических мыслителей и активистов, империализм вырос из капитализма, но, как мы видели, империя как политическая форма не была новой в капиталистическую эпоху. Вопросы о том, как империя сформировала капитализм и как капитализм сформировал империю, побуждают еще раз взглянуть на взаимодействие экономических и политических процессов. Наша история до XVIII века показывает, что европейские государства как расширяли, так и пытались ограничить дальние связи; извлекали выгоду из производственных и торговых инициатив других народов, особенно в Азии; работали вокруг империй, в частности Османской и Китайской, которые были слишком мощными, чтобы они могли нападать напрямую; и не смогли проникнуть вглубь большей части Африки и Юго-Восточной Азии. Спровоцировало ли развитие капитализма в Европе, особенно в Великобритании, и порожденные им богатство и технологические усовершенствования разрыв отношений между Европой и остальным миром, включая Китайскую, Российскую и Османскую империи? Привела ли эта экономическая трансформация в новое русло историю межимперского влияния и конкуренции?
Карта 8.1
Империя и независимость в Америке, 1783-1839 гг.
Капитализм нельзя понимать просто как рыночный обмен или даже как систему производства, основанную на наемном труде. Капитализм - это еще и плод воображения. Подобно тому, как сложная и полная конфликтов история лежит под поверхностью представлений о "нации" как естественной единице политики, капиталистическое развитие было одновременно историческим процессом, породившим новые рынки товаров и труда, и идеологическим процессом, заставившим эти рынки казаться "естественными". По мере того как империи сталкивались и конкурировали в XVIII и XIX веках, остро встали вопросы о том, какие формы политического и эко номического поведения являются нормальными и легитимными. В главе 10 мы утверждаем, что превращение наемного труда в норму британского общества зависело от того, насколько он отличался от других форм труда - в частности, от рабства, - и что этот процесс отличения одного вида труда от другого происходил в пространстве Британской империи.
В этой главе мы утверждаем, что концепция французского "гражданина", обладающего правами и обязанностями по отношению к государству, была разработана в пространстве французской империи. Политические идеи, которые приобрели столь очевидную силу в американской и французской революциях, стали инструментами для разных сторон в длительной борьбе за то, кто и в каком месте имеет какие-либо права. Эпоха революции не дала окончательного ответа на эти вопросы. На следующих страницах мы рассмотрим неоднозначное, но постоянное место империи в революциях конца XVIII - начала XIX веков и политические движения, которые определяли себя как в рамках имперских режимов, так и против них.
Франко-гаитянская революция
Почти вся огромная научная литература, посвященная Французской революции, настолько сосредоточена на национальной Франции, что революция в колониях практически не упоминается. Между тем, когда в 1789 году началась революция, Сен-Доминго - производитель половины сахара и кофе в западном мире - имел огромное значение для французской экономики и ее элиты. Революция быстро превратилась в вопрос империи.
Нация и революция в имперской Европе
Сегодня ученые рассматривают Французскую революцию не как дело рук некоего коллективного субъекта - будь то "буржуазия" или "народные классы", - а как динамичный процесс, подталкиваемый взаимодействием множества акторов с различными интересами и желаниями. Сильная монархия развивала государственные институты и родовые связи с элитами по всей Франции, более интенсивно, чем в большинстве стран Европы XVIII века. Но аристократов раздражала королевская власть, недворянских собственников - привилегии аристократии, а крестьян - повинности и услуги, которые они должны были оказывать землевладельцам. Старая, иерархическая, патриархальная концепция французского общества и спонсорство королевских и аристократических покровителей все меньше соответствовали растущей уверенности в себе городских профессионалов или элитных женщин, которые видели себя в качестве потребителей и активных участников мест общения (таких как кафе, салоны и политические собрания). Журналы, газеты, книги и скандальные листки распространяли идеи мыслителей Просвещения среди грамотного населения и тех, кому эти тексты читали вслух. По мере расширения контекста политических дебатов на первый план вышло понятие "гражданин".