Здесь столько оттенков, сортов сотворили,
Огромных кустов непомерную рать.
За неприхотливость и яркий наряд
В России герань, как родную, любили.
В том ресторанчике, где сами варят пиво,
Где крыша не прикрыта потолком,
Уселись, ожидая терпеливо, —
Дадут ли хлебов, и напоят ли вином.
Для нас с тобою наловили рыбы,
Зажарили ягненка на огне.
Разделим хлебы поровну до – сыта,
И травы на приправу до – вполне.Вина глоток… Как красное играет,
Насыщенное соками глубин,
Сгущенной крови тон напоминает
И Пиросмани – терпкостью горчин.Эффектом Допплера еще один промчался.
Провыло и затухло… Огонек
На тормозной площадке закачался
Вином в бокале. Сгинул… Недолет.
С пронзительной тоской прощанья распрощалась.
Рвала по мясу. Шрамы заросли.
Осталось так немного жить вчерашним —
И дети взрослые, и хроника семьи
Идет к концу. Иное завещанье,
Чем Пимен-летописец получил,
В девятый год свершаю – в меру сил —
Устройство анти-миропониманья.Переболев, отпала чешуя.
Отбросив хвост, как ящерка, былому,
Хватающему хищно за подолы,
Встаю. Из пены. Я?..
Термитов морят. Мелкое созданье
Берет числом несметным, истончая
Жилища, деревянные сараи,
И в стенах беспардонно партизанит.
А помню я иное. Тараканы,
Бесчисленны, как полчища татар,
Одолевали. Незаметны раны —
Заметные уроны, что в пожар.Клопы, как знак особого несчастья.
Вши – символ истощения людей.
Я все прошла, сквозь всякие напасти —
Природы бич и голод-лиходей.Вода, как с гуся. Памяти флюгарка
Еще шуршит обрывками, как в сон.
Вдруг в одночасье вспыхивает ярко —
Вот, например, – термитов гнали вон.
Тормозит рывком знакомый запах.
Где он, где же? Где? А вот —
Укрепившись на зеленых лапах,
По земле жасмин ползет.
Мавры понимали в ароматах —
В колдовской манящей темноте
Рассыпали лепестки в халатах,
Масло лили в пуп на животе,Дочерей Жасмином называя,
Чтобы женихов приворожить,
Чтоб слетались, словно чаек стая
На базары птичьи гнезда вить.
Огромный аммонит застыл в известняке —
Спиральной раковины отпечаток четкий.
А в море под горой – там плавают подлодки.
От отпечатков тех совсем невдалеке.
Иль в мергелях. Ровесники его
В иных морях вели иные битвы.
Моря цвели в тонах иной палитры,
Чем крашены подлодки. ПерископСменил глаза. А эхолоты – слух.
А, может, в глинах юрских. Наутилус
Еще плывет. И жареный петух
Еще не клюнул астероидом марину.
Средневековых ритуалов вязь
Студентов с членами директората
Объединит, затейливо змеясь,
В дни окончанья бакалавреата.
Квадратом шапочка и мантия. Студьозус Воспроизводит стародавний образ.
И тянется студентов череда
Чернофигурная, как греческая ваза,
И полная финального экстаза
Перед прощаньем с прошлым навсегда.Кончен – забыт карнавальный обряд. Шорты и шлепки венчают наряд.
Объятья, пожеланья, поздравленья.
Последних поцелуев влажный чмок —
Кончается еще один урок,
И Alma Mater отойдет в забвенье.
Как тяжела рука, как ноги не идут!
Все существо противится усесться за компьютор.
Малейший знак, забот грошовых зуд —
И мой трамвай – вперед! коль дергает кондуктор.
Но пробил час – манкировать нельзя.
И стирка кончена, салаты наготове.
Обед и ужин есть – идите, граф, стезя
Вас ждет. Идите – поневоле.И граф (графиня) – ай, да молодца!
Мы из графьев – писак и графоманов —
Встает босой – для большего сродства,
Зад оторвав от мягкого дивана.Тут телевизор, там бассейн, арбуз,
И шум, и солнце серый мозг растопит.
Но поднята рука, взят непомерный груз —
И первая строка скользнула из подлобья.
