Наряженною елкою магнолия в цвету.
Ночная магия умножит впечатленье.
Фарфоровые свечи устремляя в высоту,
Рождественское дарит настроенье.
Роняет свои шишки, словно ель, на тротуар,
Листву, как поздравленья, рассыпает.
Фарфоровые свечи не запалят пожар —
Пожарные спокойно засыпают.Луна своим прожектором всю сцену осветит.
Без приглашенья – кошки-побродяги.
Порхают бабочки ночные – шелковые мотыльки,
Рисуя иероглифы на шелковой бумаге.
Качнулась ветка. Пришлый ветерок
Щекочет кедр. Настроена игриво
Шмыгнула белка. Кряжистой гориллой
Стоит, от мелких шалостей чудовищно далек.
Раскинув лапы пологом шатра,
Он солнцу перекрыл дорогу.
И травы не растут в подножии ствола —
Корнями обрамляется берлога.Здесь в прошлые, далекие, былые времена
Свой сон отмеривал бы бурый гризли,
Во сне ворочались медлительные мысли,
И вслушивался кедр в перипетии сна.
Давно не видела я здешних облаков,
Давно туманы не спускались долу.
Все бегаю я босиком по полу —
Прикидом эльфа среди сказочных садов.
Средь комнат темных, запертых дверей
Бросаюсь, будто на решетки клетки,
На клавиши компьютерной «каретки»,
Как в старом зоопарке царь зверей.
Я исповедь пишу. Кокетствую ли я,
И скрою что-нибудь от помнящего глаза?
Белье трясу ли, трусость ли моя
И исполненье социального заказа?
Иль модна мемуарная зараза?
А исповедник кто? Не ты ль, читатель мой,
Кто примет все спокойно-равнодушно.
По крайности, коли случится скушно,
Экран перелистнет, зевок прикрыв рукой,
Душевный сохраняя свой покой.Я покупаю индульгенций вороха,
Их в виртуале тоннами складируя.
Как в зеркале кривом жизнь пародируя,
Плачу бестрепетно за горсточку греха.
Уж девять лет за нами ездит шкаф,
Кровать железная, где спинка приставная,
Две тумбочки и зеркало. Не ах,
Какие ценности, и не беда большая,
Что ящик перекошен, что стучит,
Гремя костями спинка приставная,
Что зеркало на ниточке висит,
Как меч Дамоклов, участь предрешая.
Звучанье болтовни из Питера детей
Меняется. И кособокий рунглиш —
Не говорок столичный, без затей
Явился. Не удержишься – подшутишь.
Нижегородского с французским смесь
Ушла. В Германии сейчас с немецким —
У эмигрантов. Взрывчатая взвесь
Всплыла гибридных языков. Жванецким,Иль Шаовым Тимуром, как пример,
Могла б та тема быть исполнена прелестно.
Наверное, уже. А мне, признаюсь честно,
Тревожно что-то в обществе химер.
Проламывая трещиной асфальт,
Топорщатся небритою щетиной
Сквозь толстого бетона лысый скальп
Травинки тонкие. Не тронуты скотиной.
Повсюду жизнь. В засушливом аду
Нашли ту нишу, что позволила взъерошить
Зеленых волосков разреженную проплешь,
Проросшую у хомо на ходу.
Сан-Симеон у океана,
А выше – в облаках тумана
Дворец, палаццо – замок Херста. Не заколдовано ли место?
Давно умчались антилопы, Плывет по парку призрак-топот.
И гости расползлись по свету, Вальсирует тень по паркету.
Портреты в рамах обветшалых Блюдут смотрители по залам.
Туристы в шортиках годами Приходят поглазеть стадами,
Увидеть, как магнаты жили, Как их потомки потрошили.
В вечерний час ночные тени Слетаются на бал осенний.
И гости пьют сок ананаса,
Поскольку нет ни капли кваса.
А Суматру полощет и трясет —
Континентальных плит чудовищно смещенье.
И ждет нас то же светопреставленье,
Хоть здесь и обеспеченный народ —
Систем предупреждения полно,
Но в несколько минут не избежать цунами.
Гляди обезумевшими глазами
На триллеры рапидного кино.
