Пункт промежуточный на озере прохладном —
На Мендосино. За 2–3 часа всего
Промчались с ветерком. Не правда ли, забавно —
За 32 – и дальше подросло.
Лес неприветлив. Густота туманов
Скрывает хороводы нереид,
Русалок хоры в танце неустанном,
И огонек метановый горит.
Самодостаточен. Сквозь заросли густые
Не прорывается ни луч, ни человек.
И мрачен. Ветви и стволы их
Не пропустили бы мамаевый набег.Таинствен. И в болотах, и в бочагах
Среди москитных туч и плясок мошкары
Цветов змеиных насекомоядных
Не счесть в змеевиках земной коры.И величав. Ровесник тыщелетий
Стоял здесь до явления Христа.
И начиналась с белого листа
История букашки человечьей.
Сберегающих туманов
Оренбургский кружевной
Укрывает пеликанов,
Чаек, уток, корморанов
Над прибрежной полосой.
Невесомые туманы
Затопили дикий лес.
Там камлают в котлованах,
Мухомора съев, шаманы,
Чтобы умерший воскрес.Звуки тонут, звуки вязнут,
Проникает тишина.
Непроглядного тумана
Бесконечная стена.
Здесь гибли корабли, киты фонтан пускали.
Здесь правил человек, с природой на ножах.
Стояли маяки, в такт шторму подвывали.
Природа не щадит. Чуть зазевался – швах!
Ты, пионер, не спи – с природой шутки плохи.
Дорогу проложил через лесной завал —
Пришла-таки пора – пришлось кончать дороги.
Следы свои с лица земли бульдозером согнал.
О чем жалеть? Мы голые пришли
На этот свет, сияющий, прекрасный.
Нагие мы уйдем от той земли,
И в мир иной придем, безгласны.
Какой? В раю? О чем там говорить? И с кем?
Младые лица удовольствием сияют,
И праведники толпами гуляют,
А бренные тела покроет прах и тлен.И нет моих. В иной, враждебный край
Уйдут мои, греховные людишки.
И с ними буду я, делить свои мыслишки,
И плакать, и страдать. И это будет – рай.
Горят костры закатных облаков,
Дымятся тучи, образ подтверждая.
Дожди. Дождей избыточность такая,
Что нету слов.
«Мы жили тогда на планете иной».
Редвуды стояли, как рыцарей строй,
Как в храме колонны, как трубы органа.
Испортился климат. Как жалко. Как странно.Идет потепление, пальцем грозя.
Днем высунуть нос абсолютно нельзя.
И сохнут отмытые чисто ковры,
Пока лупит солнце в малютки-дворы.Горят леса пожаром катастроф.
Задымленное небо удушает.
Армагеддон! Жара повсюду наступает.
И нету сил и слов.
В разгар июля, в час косого солнца,
Когда тенист бетонный тротуар,
Когда к земле – к прохладе – травы клонятся,
Междусобойчик – утренний базар
Устраивали птицы. Запевал
Вороний хор. Потом вступала мелочь.
Писк флейты-пикколо в фаготовый запал
Вливался колокольчиком. Что делать —
Концерт в соборе мне он заменял.
На полнолуние в бассейне я плыву.
Стихов обрывки носятся в пространстве.
Вода тепла. И ветер дальних странствий
Не беспокоит местную сову,
Мелькнувшую бесшумно. Блин луны
На сковородке неба, за день раскаленной,
Уже остыл. Разрозненные сны
В дверях опять толпятся утомленно.Там у порога лунные цветы,
Долины лилии, шарами голубыми
Не покачнут. И голубые рты
Поют «Осанна!» в небеса ночные.
Везувию везет. Возничего повозка
По серпантину рассыпает дробь,
Летя в Помпеи, повидаться чтоб
С родней из Геркуланума. И доски
Скрипят так жалобно. И пеною покрыт Холеный жеребец. Вошло в зенит
Светило Гелиос и ждет сигнал Гефеста, Бушующего от измен невесты,
Кокетливой Венеры молодой, Которую он назовет женой.
Но новые измены вызывают
Безумие и бешенство Вулкана —
Седую голову он пеплом посыпает,
Уничтожая с тем Помпеи – Геркуланум.
