Там новый Кракатау, здесь свое. —
Над всей Испанией безоблачное небо,
А танки двинуты. Предсказанные беды
От Нострадамуса… А птица воду пьет.
Заброшен дом. Хозяева ушли,
А новые еще не заселяют.
И потихоньку время убирает
Творения людей с лица земли.
Заброшен дом. И не шумит вода,
Газон и садик к жизни подвигая.
И медленно их жизни угасают,
Не ведая, что принесет судьба.Заброшен дом. Прохожим не расчет
Печалиться. У каждого затеи.
Свои сады прилежнейше лелея,
От неухоженного глаз свой отведет.
Поднимая медленные волны,
Дышит океан.
С моря ветер пахнет солью,
В волнах пеликан.
Водоросли пахнут характерно,
Изошел туман.
Лодка, не спеша, протарахтела,
Дремлет капитан.Дремлет выдра сонная, покоясь
В колыбели волн.
От акулы действенно укроет
Водорослей ком.Бел песок подошвы обжигает.
Солнце льет елей.
Капитола чуть подогревает
Хладную купель.
Мой ангел лиловый отцвел. Приближается осень.
Крылья бабочек сложены, и побурел цветонос.
Наступает пора непогод. Собираемся в гости
К сентябрю, октябрю, ноябрю – чтобы черт их унес.
Ведь за ними зима с проливными дождями простуды.
Орхидея увяла, предчувствуя поступь зимы.
И жара позабудется, и про бассейн позабуду.
И про солнце не вспомню – чуковский сожрет крокодил.
Девяносто девятого было жаркое лето,
Но оно не сравнится с этим, две тыщи шестым.
От жары пламенела, сгорала наша планета,
Завивался колечками дым.
Тонок слой органической жизни, как скверно!
Еще тоньше – слабее цивилизаций следы.
Как царапка на шкуре арбуза, примерно,
Как улитки блестящий следок с огородной гряды.И летит сквозь мильоны миров драгоценная наша планета,
Шевеля континенты, колебля приливом океанскую гладь.
Создавая в девяносто девятом жаркое лето,
А в две тыщи шестой нагревая в убой, в-у м-ь!
Покой и нега. Нега и нирвана,
В которых растворяются стихи,
Как сахар в глубине хрустального стакана —
Красиво, сладостно. Но – немы. Но – глухи.
Покой… Покой кому-то только снится.
Во сне прекрасном обретаюсь я.
От сутолоки жизнь ограждена.
За изгородью лиха не случится.Отодвигаю все над кем и чем не властна —
Над временем, пространством, над детьми.
Гори моя свеча, во тьме гори —
На зов огня читатели слетятся.Написано, и как сдано в утиль.
Утилизировать – хоть что-то пригодится.
Хоть в чьем-нибудь рассудке отразится,
Чтоб кто-нибудь на память зазубрил.И брошенный, как семечко в грозу,
Мой вымысел взрастет чертополохом.
На вспаханной меже он расцветет до срока,
И кто-нибудь повторит наизусть.
Над тарелкой куриного супа,
Кинзой сдобренного, склоняюсь,
И уставившись в зелень тупо,
Не спеша за суп принимаюсь.
Курьи ножки там полоскались,
Убежавшие из избушки.
И нетронуты залежались
Присоленные хлеба краюшки.От простуды куриного супа
Наливала мама тарелку
И, нарезавши зелень мелко,
Подвигала, кто носом хлюпал.Мама, мама, не от простуды
Носом хлюпает дочь твоя.
Скоро девять, как я оттуда.
Девять лет, как из дома я.
Удача. Вышла – небо в облаках,
И дождик прыснул три-четыре капли.
И цапля прилетела воровать
Рыб золотых – изящнейшая цапля.
Пушистое перо брильянтом увенчай,
Укрась черноволосую головку.
Графический контраст портретом сочетай,
Не смазавши полутона неловко.И будет при свечах мгновение сиять
Незамутненным долгою зимою.
А цапля улетит. И не вернется вспять
Та дева нежная, придуманная мною.
А около шести зашелестел
Вечерний ветерок, делясь прохладой.
И день на вечер с ним перелетел,
