Что надо соблюдать посты —
На то и мудрость вековая,
И календарные листы
Летят, о том напоминая.А солнце светит через край,
В озерах свежее теченье.
И хочется воздать хваленье,
И смехом отозвалась даль.
1
Какая слива на ладони —
Размером с теннисиста мяч.
Скорее в жадный рот упрячь,
Чтоб жадный взор не намозолить.
А соку! Льется на язык,
Всю ночь скучавший, освежая,
Ночные мерзости смывая —
Гурмана прихоть. Так привык.
2
Осенней роскоши сундук —
Трещит с избытку – открывает
Сентябрь. И разрывая круг,
Дионис пляски начинает.Кружились с Вакхом средь дубрав
Весталки, фавны и собаки.
И горы вздрогнули, признав
Призывы древнего сиртаки.
Белых цветочков август насыпал
Поверх сухой желтоватой травы.
Ржавой банданой лето покрыто,
Рыжая осень с летом на ты.
Белых цветочков полна поляна.
Жадно на солнце поворотясь,
Будто подсолнухи, следуют взглядом,
Белый туман засылая в сентябрь.Белых цветочков ситцы с сатином
На сарафаны веселые шьют. —
Как-то некстати. Осени, зимы
Топчутся рядом. За летом бредут.
Так ведьмы летели на помеле —
На велосипедах – велосипедистки,
Райскими птицами в черном седле,
И все в этой стае премьерши-солистки.
Чириканье звонкое шло издали,
Менялись частоты в процессе движенья.
Мгновенье – и нет их. Гурьбой пронеслись,
И – по Эйнштейну – помолодели.А на обочине зритель стоял,
Слушал – проносится множество мимо.
Свистнули в спицах ветры за ними —
Времени снег на виски его пал.
И снова вспомнились грибы,
И лес в Лисицком берендеев,
И у заброшенной избы
Колодец – зубы холодеют.
Покойно-плавная река
Несет могучие потоки
Прохладных вод издалека,
И утки плавают в затоке.И как-то, в общем, невпопад
Припомнилась ее обида,
Когда зубов железный ряд
Снес сыроежки половину —Великолепного гриба,
Протянутого к восхищенью.
И сердце жаждало отмщенья,
И развлекалася толпа…
Какая зараза меня укусила?
Кинг-Конг похотливый и монстр Годзила,
Кино про ковбоев, пугалки-стрелялки Ограбили мозг мой ни шатко – ни валко.
Но чтобы такое – в полночь без отрыва Читать бесконечную чушь детектива
И женских романов слюнявую жвачку — От них не отделаться белой горячкой.
За что мне такая напасть привалила, Какая зараза меня укусила?
Боясь оскоромиться, в сторону чтива Смотреть не смотрела. Но для детектива
Того ли, сего ли (нельзя ж оторваться)
Все принципы побоку, надо признаться.
Я жизнь прожгу огнем ацетилена
Горелки газовой – как голубой бутон.
Мне дали имя славное – Елена,
По-русски – светоч, по-французски же – torchon.
Меня Торшеровной прозвал Андрей Цыбулин.
Вестимо, не был во французском он мастак.
Не ведал смысл в словесных загогулях
И – надо ж – выдумал мне прозвище, и как!Коль жив, живи! А нет – пусть будет пухом
Ему планета целая. Аминь!
Я жизнь прожгу единым синим духом,
И хлынет встречь небесная же синь.
Китайчонок-кроха Джейсон
Машет лапкой, улыбаясь.
Китаянка-бабка честно
Воспитать его старалась:
Вырастить из этой крохи
Настоящего китайца —
Уважать умел бы взрослых,
Почитать, конечно, старших.Что ты, бабка! В этом мире
Надобно уметь кусаться
Крутолобому задире —
Настоящему китайцу.
Мерцают воды у озер.
В гранитах серых просинь пала,
Как сквозь железное забрало
Сверкнул внезапно синий взор.
В разреженности стратосферы,
Испепеляя, солнце жжет.
И режет хлад глубоких вод,
И обжигает камень серый.
И поднебесные луга
Сменяют лес. И скалы выше.
И голоса пророков слышны.
И эхо гасят берега…
Нарзанная лужица. Вкус так похож
