— Я рад, что мы с тобой похожи, Кассандр, — продолжил Лаэрт, по-прежнему обнимая юношу, — и ты так же не в восторге от сегодняшнего вечера. Погоди, эта амфора такая тяжелая… поставь-ка ее вот сюда, — он указал на нижнюю полку, а потом, как бы случайно, дотронулся рукой до бедра юноши и прошептал, — боги, твоя кожа так гладка… теперь я понимаю отца… — тут губы нежно и жарко коснулись шеи, и Кассандр ахнул — настолько приятной показалась ласка. С его телом вообще происходило что-то странное — юноша чувствовал: если Лаэрт и дальше будет так его обнимать, он сдастся Афродите, даже не касаясь себя рукой. — Ты действительно прекрасен… — еще один поцелуй заставил Кассандра сжать кулаки, чтобы хоть так удержать слабеющую волю. — Тебе неприятны мои поцелуи? — по-своему истолковал напрягшееся тело юноши Лаэрт.
— Нет… — Кассандр и хотел бы соврать, но не умел делать этого, да и тело выдавало с головой, — просто…
— Просто ты думаешь о том, что в таком виде никак нельзя возвращаться в андрон, — теперь рука Лаэрта переместилась в пах юноши, и Кассандр задрожал, невольно прижимаясь к молодому мужчине ближе, — позволь, я помогу тебе справиться с этой… шуткой Эрота…
Сказав это, Лаэрт осторожно развернул юношу к себе лицом, провел кончиками пальцев по краю губ, а после увлек в поцелуй, заставивший Кассандра окончательно сдаться… Пришел в себя юноша только, когда перестало бешено колотиться сердце, а тело — безвольное и обмякшее — почти повисло на Лаэрте.
— Как же щедро одарила тебя Афродита, Кассандр, — шептал Лаэрт, поглаживая юношу по взмокшей спине и жадно втягивая ноздрями запах страсти, разлившийся по апотеке, — такое наслаждение ласкать тебя… как же я хотел бы продолжить это и показать тебе, что есть настоящая страсть… Но…
— Нам… пора… — едва слышно произнес Кассандр, до сих пор ощущающий на губах поцелуи Лаэрта.
— Да… чтобы не разгневать отца и не вызвать ненужных вопросов, — Лаэрт приподнял голову юноши за подбородок и заглянул в глаза — все еще полные страстной томности, — но завтра я буду ждать тебя здесь в это же время. Ночами тут никого не бывает, а в доме слишком много глаз и ушей. Я не хочу, чтобы нам с тобой помешали, мой Ганимед…
— Я…
— Ты придешь сюда завтра, после того, как отец уснет? — наконец-то отстраняясь, спросил молодой мужчина.
— Да, — Кассандр облизнул пересохшие губы и глубоко вздохнул, стараясь не смотреть на полуобнаженное, крепкое и сильное тело Лаэрта, — клянусь водами Стикса.
— Я буду ждать тебя, — Лаэрт улыбнулся и добавил, — не ходи сейчас в дом, смой с себя наши объятия, нельзя, чтобы кто-то узнал, чему отдали мы дань. И еще… помнишь то стихотворение, что ты переписывал вчера?
Кассандр кивнул, окончательно приходя в себя и снова берясь за амфору.
— И что же с ним случилось? — спросил, не зная, желает ли ответа.
— Я отдал его адресату, — сообщил Лаэрт, уже шагая к выходу, — но не знаю, понравится ли оно… Будет ли наградой благосклонность или же меня отвергнут.
— Пусть ответ не заставит ждать себя долго, — пожелал Кассандр, а потом собирался последовать за Лаэртом, но ноги вдруг задрожали, и он присел на лестницу, боясь, что просто уронит амфору или упадет сам.
Боги, что же это было только что? Почему рука Лаэрта сумела подарить так много? Почему каждое касание его губ зажигало огонь внутри и снаружи? Почему до сих пор кружится голова, а не закричал он только потому, что в момент наивысшего наслаждения Лаэрт его поцеловал… Неужели страсть наконец-то коснулась и его?
Ни на один из этих вопросов Боги пока что ответа не дали, да и не было больше времени сидеть и размышлять. Вспомнив совет Лаэрта, Кассандр быстро ополоснулся в фонтане, пользуясь тем, что сейчас ночь и никто не увидит этого, проскользнул в купальню, вытер тело насухо и только потом вернулся в андрон, в котором по-прежнему продолжался жаркий спор между Ресом и Алкиноем.
Лаэрта на ложе не было, и Кассандр облегченно вздохнул — он боялся, что просто не сможет теперь смотреть на молодого мужчину и тут же выдаст себя с головой. Но Эрот оказался милостив и позволил пока что запретной тайне оставаться такой.
Смешав вино с водой в кратере, Кассандр быстро наполнил чаши Реса и его гостей и был весьма удивлен, услышав:
— Я вижу, ты устал, мой Ганимед, а потому отпускаю тебя. Наш спор грозит продлиться до утра, боюсь, твоих сил просто не хватит. Морфей уже ждет тебя, пусть сны твои будут сладкими.
— Спасибо, учитель, — искренне улыбнулся юноша, ставя опустевший кратер на место и поспешно покидая андрон, пока наставник не изменил решения.
Быстро добравшись до своей комнаты, Кассандр буквально рухнул на постель, зарылся лицом в подушку и прошептал как молитву имя, которое продолжало звенеть в голове.
