Увидев это снова, но уже не во сне, Кассандр замер на месте, всматриваясь в черты мальчишеского лица: большие глаза, капризный изгиб губ, прямой нос и спадающие на плечи волосы. Так сильно похож на него самого, что немудрено и спутать, только мальчику этому лет еще меньше, чем было тогда Кассандру. Проведя пальцами по щеке изваяния, Кассандр огляделся, ища свою статую, но в мастерской ее не обнаружилось, равно как и в уже посещенных юношей комнатах.
Он проник в дом глубокой ночью через ту же потайную дверь, которой пользовался, спеша на свидание с Лаэртом. К счастью, все оставалось точно таким же, словно годы обошли стороной дом, принесший юноше столько горя. Босые ноги ступали неслышно, а легкое дыхание было столь тихим, что только Боги могли различить его.
Свет Кассандру не требовался — он прекрасно помнил расположение комнат, а дорогу в женскую половину ему подсказал сон. И сейчас юноша спешил туда, надеясь, что успеет и не позволит пролиться крови. В правой руке он сжимал остро заточенный стилос — точно такой же, которым когда-то отнял жизнь Реса. Однако в эту ночь все должно быть иначе — виновные покараны, невинные спасены.
Быстро поднимаясь по лестнице и моля Морфея даровать обитателям дома самый крепкий сон из всех возможных, Кассандр приближался к двери, которую уже видел во сне. На мгновение юноша замер, приложил ладонь к груди и прошептал краткую молитву, прося Фемиду благословить его, а потом осторожно открыл дверь.
Как и в его сне, на стоящем посреди комнаты ложе спала молодая черноволосая женщина. Тонкое покрывало было сброшено во сне, и сейчас она лежала перед юношей совершенно нагой. Однако красота ее не заставила сердце Кассандра забиться чаще, он просто подумал, что такое тело могло бы вдохновить не одного скульптора. Однако… мальчика с ножом около ложа не было. Неслышно передвигаясь по комнате, Кассандр осмотрел ее всю и не обнаружил никого, кроме спящей супруги Лаэрта.
Решив, что боги просто привели его сюда раньше, юноша так же беззвучно выскользнул за дверь и направился к комнате, которую когда-то занимал сам. Кассандр был уверен, что найдет нового Ганимеда именно там, и не ошибся. Мальчишка крепко спал и казался сейчас совсем юным. Это его теперь целует и ласкает тот, кого Кассандр когда-то любил сильнее всего на свете, ради кого был готов умереть, ради кого убил… И этот мальчик тоже… точно так же. И есть только один способ не допустить этого.
Уже выходя, юноша заметил на полу у постели папирус, так, словно мальчик читал его, засыпая, а потом выронил. Наклонившись ниже, Кассандр всмотрелся в написанное, благо лунный свет, падавший в раскрытое окно, позволял это сделать, и почти не удивился, узнав строки, когда-то написанные своей же рукой.
Горькая усмешка скользнула по губам Кассандра, захотелось схватить папирус и разодрать в клочья, а еще лучше — бросить в огонь и смотреть, как тот рассыпается пеплом. Юноша даже руку протянул, но тут же одернул себя — не за этим он тут, да и шорох разбудит нового Ганимеда, а причинять мальчишке вред не хотелось. Бросив полный ненависти взгляд на папирус, Кассандр покинул комнату, которой когда-то так восхищался, и направился к спальне Реса, резонно решив, что найдет Лаэрта там.
Юноша снова оказался прав, его бывший возлюбленный спал на ложе, которого Кассандр не помнил. Похоже, Лаэрт сменил его после смерти отца, что было неудивительно, учитывая, как тот умер. Глядя на спящего мужчину, Кассандр ощущал, как откуда-то со дна его души снова поднимается ненависть, как заставляет она крепко стиснуть в руке стилос и подойти ближе, не отрывая взгляда от лица Лаэрта.
Чувствуя, как все чаще колотится сердце, как стучит в виски кровь, Кассандр подкрался к постели с того края, около которого лежал Лаэрт, понял руку со стилосом, а потом резко опустил ее, метя в сердце. Но в этот момент мужчина повернулся набок, и острие вонзилось в матрас. «Проклятье!» — еле слышно прошептал Кассандр, занося руку для нового удара, но опустить не смог.
— Так кровь не смоешь, — произнес Астин, крепко сжимая руку возлюбленного, — ты выбрал не тот путь, эроменос.
— Пусти, — прошипел Кассандр, пытаясь высвободиться, — боги велели мне сделать это!
— Во имя Зевса, что… — раздался голос проснувшегося Лаэрта, Астин от неожиданности разжал руку, и тут же Кассандр вскочил на постель и приставил к горлу Лаэрта свое оружие, увидел страх в когда-то любимых глазах и услышал: — Ты?..
— А ты хотел бы никогда не видеть меня больше? — усмехнулся юноша, сдавливая острие сильнее. — Боги сказали мне, что ты хочешь сделать с тем, кто занял мое место, я не позволю.
— Ты болен, — прохрипел Лаэрт, успевший понять, что положение его на редкость незавидно, — ты пришел сюда со своим любовником, чтобы убить меня, хотя… чего хочу я от убийцы?
— Не лги, когда стоишь в шаге от Стикса, — теперь уже громче сказал юноша, — из нас двоих это клеймо куда больше подходит тебе.
— Кассандр, — Астин снова подошел ближе и по взгляду Лаэрта понял, что тот его узнал, — если ты убьешь его сейчас, я должен буду предать тебя суду.
