Джон не представлял, почему ее до сих пор никто не заарканил и не взял в законные жены. Насколько он мог судить, с ней все было в полном порядке. Разумеется, требуется немало времени, чтобы обнаружить в человеке все те досадные недостатки, которые делают его не таким уж и безупречным, но Джону казалось, будто в Мэри нет ни единого, ни малейшего изъяна.
Джон легко мог представить себя с ней: в гармонии с ней, в счастье с ней… в браке с ней. И именно в этот момент у Джона появилось крайне нехорошее предчувствие; в этот момент несовершенство высунуло свою уродливую голову. Мэри была стабильным, разумным вариантом. Здравым, простым… безопасным. Безопасным и благоустроенным. Если он выберет Мэри, если сможет покорить ее, если они начнут встречаться и дело примет серьезный оборот, из них получится гармоничная и спокойная пара.
А с учетом того, что представляет собой нынешняя жизнь Джона – вся эта беготня, и преступления, и опасности, – такой вариант должен прийтись ему по душе. Он должен быть пределом его мечтаний – нет, он и есть предел его мечтаний, так ведь? Безмятежная, размеренная жизнь в любви, зона спокойствия в эпицентре урагана. Однако по какой-то необъяснимой причине нехорошее предчувствие не покидало Джона; оно было холодным, неуютным и на удивление раздражающим. Всю жизнь Джону казалось, будто он знает, чего хочет, однако сейчас, когда эта образцовая женщина была прямо перед ним, он вдруг осознал: все открывшиеся перспективы наводят на него тоску.
И, что еще хуже, до ушей Джона периодически доносились обрывки беседы Шерлока и Эдварда, которые чертовски сильно его отвлекали. Прилавок с медом оказался всего в трех лотках от киоска Мэри. Полностью игнорировать эту парочку не составило бы ни малейшего труда, если бы Эдвард не разговаривал так громко. Его голос напоминал исполинский нож, который с треском вспарывал окружающую действительность.
Впрочем, ничего удивительного: своими гигантскими ноздрями Эдвард определенно вдыхал куда больше воздуха, чем необходимо для поддержания жизни. О да, у Джона хватило наблюдательности, чтобы их заметить. Он слегка наклонился, выглядывая из киоска и в очередной раз рассматривая мужчину рядом с Шерлоком (который явно стоял к тому ближе, чем необходимо). Если поначалу Джон вынужден был признать, что Эдвард довольно-таки ничего, то потом он обнаружил эти чудовищные ноздри.
Эдвард предложил Шерлоку сходить за кофе – Эдвард, который понятия не имеет, сколько ему нужно сахара, да и вообще наверняка сделает все неправильно. Джон не понимал, почему Шерлок позволяет кому-то настолько удручающе заурядному повсюду таскаться за собой. Разумеется, этот репортеришка основательно потешил его самолюбие, но к настоящему моменту Шерлок уже должен был порвать его своими наблюдениями в клочья и осознать, что Эдвард Хойт банальный, унылый и…
… и Джону на самом деле следовало бы перестать думать такое. Шерлок нашел общий язык с каким-то другим парнем – ну и что? Вообще-то, было бы неплохо, если бы он завел себе еще каких-нибудь друзей. Даже если бы этими друзьями оказались туповатые юные выпендрежники с огромными ноздрями.
– Джон?
Джон повернулся к Мэри, и та хихикнула.
– Ты в порядке?
– Да. Конечно. Я в порядке. Почему ты спрашиваешь?
– Просто ты слишком увлекся наблюдением за своим соседом.
– Что? – Джон внезапно осознал, что уже довольно долго пялится на Шерлока и Эдварда, вытянув шею, чтобы лучше их видеть, едва ли не падая при этом со стула. Он уселся ровно и вновь обратил все свое внимание на Мэри.
– Ох, я…Нет, нет, нет. Просто… посмотрел, все ли в порядке. Прости, это было грубо.
Мэри покачала головой.
– Ничего страшного. Это скорее забавно. Вы давно вместе?
– Уже больше года, – ответил Джон, и она кивнула.
– Здорово! Я подумывала спросить, есть ли в твоей жизни миссис Уотсон, но теперь я все поняла.
Джон нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, задать вопрос именно в такой формулировке было бы слишком бесцеремонно с моей стороны. Я и забыла, что ты… В смысле, моя подруга Шелия как-то рассказала мне, что в средней школе ты встречался с Фредериком, так что лучше было бы спросить, есть ли в твоей жизни мистер Уотсон.
– Фредди? – на мгновение сознание Джона переметнулось в прошлое, к долговязому рыжему мальчику с невероятным количеством веснушек. – Нет, мы с Фредди были просто… Ну, ладно, может, один раз мы и… – Джон затряс головой. – С какой стати я вообще… Подожди, что ты имеешь в виду – мистер Уотсон?
– Вы с Шерлоком, – Мэри произнесла это как нечто само собой разумеющееся. – Не переживай из-за того, что ревнуешь, Хойт очень уж к нему липнет.
– Мы с Шерлоком? Что? Нет! – фыркнул Джон, но Мэри перебила его:
– Джон, все нормально, не смущайся. Вы очень красивая пара.
– Мэри… – Джон не мог придумать, как бы помягче сообщить ей, что она сошла с ума, что она неправа. Казалось бы, исправить это недоразумение – сущий пустяк, однако нужные слова копились во рту, и произнести их вслух никак не получалось. Мэри, покачав головой, похлопала Джона по руке.
– Ох, Джон-Желатиновый-Медвежонок… Ты такой славный!
