Первый взрыв взметнулся вблизи «Асамы» с небольшим перелётом. Огромная масса воды и поднятого грунта вздыбила крейсер и резко осадила. Второй снаряд взорвался под бортом и буквально разорвал корпус пополам. Выбросив в воздух куски корабельного железа, половинки «Асамы» сложились вбок и через десять секунд исчезли с поверхности. Но мелкое море не смогло полностью поглотить обломки корабля, и на волнующейся после взрыва поверхности помимо всякого мусора осталась торчать часть фок-мачты. Всё писец котёнку!
Третий взрыв лёг с недолётом и поднятая им вода и грязь частично скрыли, как четвёртый напрочь оторвал и разбросал сотней обломков носовую четверть корпуса у «Чиоды» и она будто присела, показав жуткую дыру спереди. Взрывная волна покатилась дальше, а изувеченный крейсер резко опустил нос и задрал корму с вращающимися винтами. Остальные взрывы просто перемешали эту часть моря с грунтом и обломками.
Там, где находились «Нанива» и «Ниитака», один за другим тоже поднялись четыре огромные взрыва. В одном из них в воздух взметнулись какие-то части корабля. Когда осела вода, на поверхности остался только один полузатопленный скособоченный на правый борт корабль. Какой из двух неизвестно.
Последние два самые слабые крейсера «Такачихо» и «Акаси», которые находились мористее и ближе к нам, бесследно исчезли с поверхности, и на их месте бурлила взбаламученная вода.
– Благодарю артиллеристов за отличную стрельбу, – в голосе капитана Супрунова звучали неподдельная радость и гордость. – Командиру БЧ-2 перенести огонь на транспорты. Два полузалпа пристрелочных, потом залп спецбоеприпасом. Огонь!!
Когда на месте скопления транспортов сначала поднялись водяные столбы, а спустя пять минут вздыбилось море, я не думал, что в страну вечной охоты отправились несколько тысяч японцев. Я думал о том, что наша война началась правильно и удачно.
– Стрельбу задробить. Орудия на ноль, – скомандовал капитан. – Машинное малый вперёд. Рулевой, три румба лево на борт. Идём на рандеву с «Варягом».
«Тур», медленно и плавно описав дугу влево, вышел на фарватер, встав на пути «Варяга», который, быстро приближался, отчаянно дымя всеми четырьмя трубами. В трёх кабельтовых за ним пыхтел «Кореец».
– Сигнальщик, – скомандовал капитан, – флаги «эксрей» и «кило», связь ратьером. Передать на «Варяг»: путь свободен, здесь союзники, подходите к правому борту. Повторять до ответа.
– Ответ с «Варяга»: «принято, согласен на рандеву, подходим к борту».
– Ну, вот и всё, – устало улыбнулся капитан Супрунов, поворачиваясь ко мне, – с почином, Павел Сергеевич. А, согласитесь, неплохо мы сегодня выступили? – и он засмеялся. Все в рубке тоже улыбнулись. А я облегчённо выдохнул, всё-таки морской бой – это сплошные нервы, уж лучше мечом махать.
Не прошло и получаса, как по правому борту в кабельтове встал легендарный «Варяг», за ним пристроился «Кореец». Какие же они маленькие по сравнению с нашим гигантом. Зато целые и невредимые, даже корпус свежеокрашен и целые шлюпки висят на кран-балках. На обоих кораблях на палубу высыпали моряки, кричали и махали нам бескозырками. У нас командир приказал горнисту играть «Большой сбор», и все свободные от боевых постов стали выстраиваться на палубе лицом к морю.
От нашего борта к «Варягу» отошёл командирский катер, а лебёдка спустила справа забортный трап. Через четверть часа катер вернулся с двумя старшими офицерами, в которых я узнал командира «Варяга» капитана первого ранга Всеволода Фёдоровича Руднева и командира «Корейца» капитана второго ранга Григория Павловича Беляева.
Катер причалил к трапу, капитаны стали подниматься. Горнист сыграл «Встречу», капитаны поднялись на борт, и строй дружно повернулся. Наш капитан Супрунов отдал честь и представился, они тоже.
Командиры «Варяга» и «Корейца» отдали честь флагу и строю и прошли в кают-компанию. Надо сказать, вид у них был ошеломлённый, но бравый. Пока шли, они вертели головами, разглядывая каждую деталь. Мы вместе со старпомом прошли за ними следом.
– Кто вы, наши спасители? – в кают-компании спросил Руднев. – То, что сегодня произошло невозможно описать словами, армагеддон какой-то.
– Прошу садиться, господа, – я видел, что наш командир немного волнуется, не так часто приходится общаться с морскими легендами, – по такому поводу неплохо бы опрокинуть по рюмке коньяка, но у нас на крейсере сухой закон, так что не обессудьте. Опережая ваши вопросы, скажу, что наш линейный крейсер «Тур» несёт флаг Черногории, которая объявила Японии войну, после ночного нападения флота Японии на Порт-Артур.
– Прошу прощения, Николай Васильевич, о каком нападении вы говорите? – Руднев был крайне взволнован.
