Тут я обратил внимание, что взрыв торпеды нас частично развернул боком к колонне броненосцев, продолжающих поворот и уходящих в открытое море. Возле них как шакалы возле стада слонов крутились миноносцы и истребители.
– Дальномерный пост. Дистанция до концевого броненосца? – проговорил капитан.
– Колонна уходит под углом к прежнему курсу в сто девять градусов. До последнего броненосца пятьдесят три кабельтовых.
– Всем орудиям главного калибра начать пристрелку по концевому броненосцу, – голос капитана выдал металл. – После накрытия залп спецбоеприпасом. Огонь!!
После разворота рулевой подработал штурвалом, и «Тур» встал к противнику правым бортом, и мне на левом краю рубки весь вид перекрыли надстройки, да ещё море изрядно затянул дым от выстрелов и взрывов наших шестидюймовок. В пяти милях справа разворачивалась поистине грандиозная картина морского сражения, а я фактически ослеп.
Не в силах терпеть своё беспомощное положение, я воспользовался тем, что все обитатели рубки повернулись ко мне спиной и заняты боевой работой, проскользнул в бронированную дверь наружу на крыло мостика. Вот отсюда открывался потрясающий вид на битву гигантов. Нет, я вовсе не хотел покончить с жизнью экзотическим способом, и не страдаю скрытой формой слабоумия, просто личная броня меня ещё ни разу не подводила, да и опыт нахождения под обстрелом имелся немалый.
С замиранием я вцепился в поручень и слегка отпрянул, когда развернувшиеся направо все четыре башни, поочерёдно выпустили по снаряду на ствол. Прогремели оглушительные выстрелы. Резко запахло порохом. Около концевого броненосца, в котором я опознал «Фудзи» один за другим поднялись высокие столбы воды. Минутой позже на других броненосцах блеснули вспышки ответных выстрелов, и через десяток секунд перед нашим крейсером с большим разбросом вспухли чёрным шимозным дымом кусты взрывов. Один рванул вблизи борта, швырнув верх сноп мелких осколков.
Заворожённый видом сражения, я вглядывался вдаль, стараясь не упустить ни одной мелочи. Снаряд я не услышал, но вдруг вместе с оглушающим взрывом и вспышкой у меня из-под ног ушла опора. Что-то тяжёлое крепко приложило меня по башке, и я врезался в ограждение мостика. Вмиг ставшее чужим тело отказывалось повиноваться, я попытался встать и рухнул в изнеможении. Лоб сразу покрылся испариной. Через разноцветные круги в глазах, я увидел, как распахнулась бронированная дверь, на мостик выскочили мои верные Сашка и Ванька, без церемоний схватили меня под руки и заволокли в рубку. Внутри я быстро очухался и встал на ноги, приходя в себя.
Занятый боем капитан только мельком взглянул на меня, чуть оскалил зубы, что-то проговорил про себя и сердито прищурился. А обычно скупой на слова штурман выдал по моему адресу короткий, но ёмкий загиб, постучав себя пальцем по лбу. За эти пять минут я наверно уже сотню раз мысленно сам себе дал в морду за идиотский поступок, а потому, извинившись, отошёл на правый край рубки. Ужасно злила неловкость. Понимая моё состояние, Сашка и Ванька молча переглянулись и незаметно выскользнули в заднюю дверь.
Между тем бой продолжал разгораться с новой силой. Вот уже в воздух отправился первый специальный снаряд, второй, и ещё два. Десять секунд полёта снаряда, цель движется и на море лёгкая качка, попробуй попади! А ведь попали! Три гигантских взрыва вздыбили море чуть позади броненосца, захлестнув его потоками воды, а четвёртый долбанул точно в корму. В воздух вместе с дымом и водой взлетели ошмётки и куски корпуса. Броненосец задрал нос и остановился, оставшись на плаву, но потеряв винты, рули, валы и метров десять кормы.
Остальные пять броненосцев, прибавив скорость до полного, отчаянно дымя трубами, спешно уходили в море.
– Задробить стрельбу. Орудия на ноль, – устало проговорил капитан Супрунов. – Машинное – средний вперёд. Рулевой два румба право на борт. Дружище, – обратился он к своему вестовому, – организуй всем чайку с лимончиком, а то в горле что-то пересохло. Да, и нашему советнику освежиться не помешает, – он усмехнулся, глядя, как я страдаю от своего безрассудства, но не стал заострять, а повернулся к смотровой щели и тихо проговорил: – Лишь бы наши катерники не подкачали, а мы сейчас японцам ещё соли под хвост сыпанём. Машинное, полный вперёд!
Заложив длинную дугу, «Тур» закончил поворот и устремился пересекающимся курсом на сближение с уходящими японскими броненосцами. Медленно набирая скорость, он покидал взбаламученное и задымлённое боем море с плавающими обломками и разным хламом, между которым кое-где виднелись человеческие головы.
– Самый полный!
Кинув взгляд в сторону правой скулы, я заметил, что в Порт-Артуре началось движение, и из внутреннего рейда вытягиваются броненосцы, а несколько лёгких русских крейсеров уже дымят в пределах видимости. Но сейчас нам было не до них. Некогда заниматься выяснением, кто, откуда, как и почему? Пусть порт-артурские моряки разбираются с двумя плавающими недобитками, а «Тур» на самом полном ходу устремился вперёд, чтобы вцепиться в хвост удирающим японцам.
