– Иди уж, – проворчал Жуковский, – скалится, мерзавец, никакого уважения к офицеру.
– За что его уважать? – рыкнул Борейко, сверкнув глазами, – За зуботычины, трусость? А давеча я проверял хозяйство фельфебеля Пахомова, так там серьёзная недостача, и не исключено соучастие штабс-капитана. Так-то.
– Вы, Борис Дмитриевич, о том помалкивайте. И так начальство с нас три шкуры снимает, а тут, не дай бог, такое. Я сам как-нибудь разберусь. Смотрите, а ведь и впрямь вся эскадра Того здесь, а может и не она одна. Чую, что-то подлое японцы затеяли.
– На дальномере! – Заорал Борейко, – дистанция до головного?
– Пять тысяч пятьсот.
– Докладывать постоянно, – скомандовал Жуковский, закашлялся и повернулся к Борейко, – Борис Дмитриевич, голубчик, командуйте, у меня голоса не хватает.
– Пять тысяч четыреста. Пять тысяч триста пятьдесят.
– Батарея к бою!! – проревел поручик, и стоящие около орудий солдаты молнией метнулись по своим боевым постам. – Первое и пятое орудия! Бронебойным! По головному! Возвышение максимальное! Наводить в нос судна! Огонь!! – крикнул Борейко, орудия рявкнули, и оба офицера приложились к окулярам. Через шесть секунд с явным недолётом в три-четыре кабельтова в море поднялись водяные столбы.
– Далеко, – прорычал Борейко, – идут за пределом нашего огня. Броненосцы отдельной кильватерной колонной, а крейсера сзади мористее.
– Гляньте-ка левее, Борис Дмитриевич, – проговорил Жуковский, – Мне мнится, или, в самом деле, за крейсерами милях в трёх что-то едва видимое, но очень большое.
– Вы правы, там корабль похожий на броненосец, но формы весьма необычные и размеры поболее. Точно не японец, у Того таких нет. Сам огромный, а контур всё время пестрит и расплывается, никак выделить не могу. Оригинально окрасили. А флаг то у него… красный! Ох, Николай Васильевич, чую, что-то сейчас будет.
Не успел Борейко договорить, как японские броненосцы открыли беглый огонь по порту и городу. На внешнем рейде, на Тигровом хвосте и в бухте вспухли и громыхнули взрывы. И почти одновременно возле шедшего последним японского крейсера поднялись четыре водяных столба.
– Гляньте, Николай Васильевич, что происходит!! – взревел медведем Борейко, – серый здоровяк обстрелял японца и сразу накрытие! Да он попал! На корме пожар!!
– Непонятно, кто там объявился, – задумчиво проговорил Жуковский, – ни на один известный броненосец он не похож. Но раз сцепился с японцами, значит наш. Ничего не понимаю.
– Но каков…
Борейко не успел договорить. Вдоль крейсерской колонны взметнулись в небо четыре чудовищных взрыва! Казалось, вздыбилось само море, на минуту скрывшее два последних крейсера! Но глазастый Борейко всё-таки разглядел вспышку на корме идущего последним японца, после чего задняя треть корабля разлетелась кусками железа. Два взрыва перемешали сотни тонн воды с дымом и воздухом, а четвёртый разорвал шкафут следующего крейсера, которого буквально подбросило, перевернуло.
Едва вода и дым рассеялись, как стало видно, что замыкающий крейсер, задрав нос, уже исчезает с поверхности. А предпоследний перевернулся оверкиль и медленно тонет.
Батарею сотряс вопль полутора сотен глоток восхищённых артиллеристов, высыпавших на бруствер и облепивших орудия.
– Боже мой! Матерь Божия, Господи Исусе, спаси и помилуй нас грешных, – причитал капитан и истово крестился под рёв восхищённых, машущих папахами солдат. – Если бы не видел своими глазами, ни за что не поверил бы.
– Уф-ф, – выдохнул Борейко, вытирая папахой разгорячённое лицо, – Верил бы в бога, тоже перекрестился. Такого зрелища и представить себе невозможно. Это чем же он их долбанул то? Не меньше тонны взрывчатки, – задумчиво пробормотал поручик, надевая папаху. – Это какой же у него калибр?! По выстрелу так 12 дюймов, а по результату – чёрт его знает что.
– Глядите, а незнакомец, похоже, вцепился в колонну! Кажется, знатный бой намечается! – воскликнул Жуковский, задорно блестя глазами. – Головной и мателот начали поворачивать влево, сейчас начнут дуэль, – понизил голос Жуковский, глядя как с «Серого» на полсотни метров выхлестнули четыре выстрела из башен главного калибра. Но через пять секунд стало ясно, что о дуэли и речи не может идти, поскольку вокруг головного японского крейсера опять вздыбилось море, а на его миделе сверкнул и вспух неописуемый взрыв, разорвавший корабль в клочья. И вскоре вместе с опадающей водой изуродованный крейсер исчез под взбаламученной поверхностью моря.
Ужасное зрелище моментального уничтожения мощного боевого корабля потрясло всех собравшихся на батарее. Солдаты замолкли, во все глаза всматриваясь в происходящее, чтобы навсегда запомнить и детям рассказать. А в это время суровая участь постигла и последний, удирающий крейсер, который скрылся из вида, попав между двух гигантских взрывов. Когда через пару минут вода опала и ветер отнёс дым, на поверхности моря плавало то, что осталось от красавца-крейсера с лёгким креном на нос и без признаков жизни.
