«Новгород, Псков, некогда свободные державы, смиренные самовластием, лишенные своих древних прав и знатнейших граждан, населенные отчасти иными жителями, уже изменились в духе народном, но сохраняли еще какую-то величавость, основанную на воспоминаниях старины и на некоторых остатках ее в их бытии гражданском. Новгород именовался
Эпитет
Не вполне ясно, какую неравноценность увидел комментатор в названных Пушкиным «великанах». К этому его недоумению мы еще вернемся.
И, откровенно говоря, мне не кажется остроумным сравнение поникнувших церквей со снеговиками, подтаявшими от народного кипения: Набоков просто не вдумался в авторское сопряжение двух иносказаний (о них речь тоже впереди).
Юрия Михайловича Лотмана также огорчали в бывшей восьмой главе «лаконичность пушкинского описания и полное отсутствие пейзажных зарисовок или сюжетных подробностей. Географические названия „мелькают мельком“. Путешествие из Петербурга в Москву умещается в две строфы. Одна из них посвящена Новгороду Великому»[319].
В отличие от Набокова, заинтересованного преимущественно литературным фоном романа в стихах, Лотман поясняет упоминаемые исторические реалии, их восприятие современниками Пушкина и самим поэтом. Привожу полностью его довольно обширный комментарий к 6-й строфе «Странствия»:
