«Варяги, призванные Ярославом в Новгород, дерзкие, неистовые, ежедневно оскорбляли мирных граждан и целомудрие жен их. Не видя защиты от князя, пристрастного к иноземцам, новогородцы вышли из терпения и побили великое число варягов. Ярослав утаил гнев свой, выехал в загородный дворец, на Ракому, и велел, с притворною ласкою, звать к себе именитых новогородцев, виновников сего убийства. Они явились без оружия, думая оправдаться пред своим князем; но князь не устыдился быть вероломным и предал их смерти»[327].
Кульминацией жестоких расправ, начатых основателем династии, предстают у Карамзина страшные картины подавления Новгорода московскими потомками рюриковичей – великими князьями Иваном III и особенно его внуком Иваном IV. Необходимо опять обратиться к «Истории» Карамзина – приведенные им факты должны были произвести сильное впечатление на молодых современников.
Вот что сообщал он о походе на Новгород Ивана III:
«Иоанн послал складную грамоту к новогородцам, объявляя им войну [23 мая 1471 г.], с исчислением всех их дерзостей, и в несколько дней устроил ополчение… ‹…›
Началося страшное опустошение. С одной стороны Воевода Холмский и рать Великокняжеская, с другой – Псковитяне, вступив в землю Новогородскую, истребляли все огнем и мечем. Дым, пламя, кровавые реки, стон и вопль от востока и запада неслися к берегам Ильменя. Москвитяне изъявляли остервенение неописанное: Новогородцы-изменники казались им хуже Татар. Не было пощады ни бедным земледельцам, ни женщинам. ‹…›
Еще Новгород остался державою народною; но свобода его была уже единственно милостию Иоанна и долженствовала исчезнуть по мановению самодержца. Нет свободы, когда нет силы защитить ее. Все области Новогородские, кроме столицы, являли от пределов восточных до моря зрелище опустошения, произведенного не только ратию Великокняжескою, но и шайками вольницы: граждане и жители сельские в течение двух месяцев ходили туда вооруженными толпами из Московских владений грабить и наживаться. Погибло множество людей»[328].
А вот лишь некоторые фрагменты устрашающего описания новгородских репрессий Ивана Грозного, случившихся без малого сто лет спустя:
