Едва ли не каждое слово второго четверостишия использовано каламбурно. Палаты рядом с Англий ского неминуемо воспринимаются как «парламенты, выборные собрания, законодательные соборы в других землях» (Даль), и пренья (дискуссии) в следующем стихе поддерживают этот смысл. Но на фоне старинной Москвы сочетание «в палатах… клоба» неизбежно понимаются как «в великолепных и просторных покоях», «парадных комнатах» («красны боярские палаты»!). Оба значения слова Пушкин обыгрывал и в своем «Рославлеве»: «Гостиные превратились в палаты прений».
«Боярский слой» пронизывает все три четверостишия строфы в ее раннем варианте. Намеченный старинной кухней в первом катрене, поддержанный палатами во втором, он развивается историческим материалом третьего катрена (с Годуновым, Дмитрием и Самозванцем). В финальном двустишии строфы Автор возвращает Героя из мысленного странствия по «смутному» прошлому в современность и как будто мирно завершает тему:
(13) Он ходит меж ноч[ных?] огн[ей?](14) В садах московски богачей.Однако среди набросков к этим стихам есть черт[оги?] (на полях рукописи) и вольных (?) богачей.
При перебелке строфы, когда «исторический» вариант уже сменился сплошь современным материалом, Пушкин вдруг останавливается на девятой строке и намечает новое развитие прений в палатах:
Он слышит на больших обедахРассказы отставных бояр.Рядом записан еще более острый стих: «И ропот отставных бояр». Прямое указание на «боярство» постигает в беловике та же судьба, что и упоминание «парламента» в черновике: важный для Пушкина мотив не устраняется, а преображается, насыщая другие слова и стихи дополнительными значениями и семантическими обертонами.
Московскую «суету», встречающую Онегина, поначалу сопровождал эпитет роскошной, подготавливая упоминание о богатых обедах и дворцах.
Затем суета становится восточной: антитеза Английскому клубу.
Но останавливается поэт на парадоксальном определении: спесивой суетой! Ему, конечно, необходим эффект комичного конфликта двух несовместимых состояний – спеси и суеты. Но к нему добавляется и смысл самой «боярской спеси», устойчиво связанной в представлениях читателя с допетровской Москвой.
Вспомним теперь, что в «Родословной моего героя» обращенный к читателю стих «Вас спесь дворянская не гложет» находится в строфе, которая начинается строками:
Когда от думы величавойПриял Романов свой венец.Можно предположить, что и в «московской строфе» на слове дума лежит отсвет той же «боярской темы». Это слово, мы помним, появилось как синоним раздумья Героя о смутном прошлом. В окончательном варианте, после перемены материала и после перемонтажа строк 7–8, дума связалась с палатой и преньями. И весь стих «Безмолвно в думу погружен» обрел двойное ироническое чтение. Ибо если «Английский клоб» есть пародийная проба парламента, то в палате пренья суть отголосок пресловутых «думских препирательств».
Не забудем, что в онегинскую эпоху слово дума зазвучало не только ретроспективно: «Русская Правда» Пестеля предлагала заменить кабинет министров на «правительствующую Думу»…
Наконец, примем во внимание, что Пушкин, несомненно, обыгрывает еще одно значение думы: рылеевское. Мы уже отмечали, что в ранний вариант строфы прямо включались реминисценции сюжета и лексики думы Рылеева «Борис Годунов». В окончательной версии «московской» строфы проступил характерный для всего цикла «Дум» Рылеева лейтмотив – «глубокое погружение в думу» героя.
Рукопись романа хранит и непосредственное свидетельство того, что рылеевские «Думы» входят в его литературный фон. На обороте листа, где впервые записан новый, «современный» вариант стихов 9-14 «московской строфы», Пушкин нарисовал характерный профиль (но с бакенбардами!) казненного поэта-декабриста.
Изменение замысла и текста строфыУстановлено, что Пушкин вернулся к московскому этапу странствий Онегина после сочинения еще пяти строф бывшей восьмой главы. Между сочинением северокавказской панорамы «общества на водах» и записью «внутреннего монолога» тоскующего Онегина поэту представилась сплошь современная картина пребывания Героя в Москве – без его исторических воспоминаний. Предварительный результат экспромта выглядел так:
(9) Замечен он – об нем толкует(10) Велеречивая Молва(11) Им занимается Москва(12) Его [Масоном] именует(13) Сплетает про него стихи(14) И производит в жен[ихи].
