Убит ведущий специалист в области биомодуляции, глава НИИ и ярый противник внедрения искусственного интеллекта в социум с предоставлением ему каких-либо прав. Вишняков всегда рассматривал искусственный интеллект как вспомогательный инструмент, при том – потенциально опасный вспомогательный инструмент, во время использования которого следует принимать особые протоколы защиты.
И вот у него супруга – андроид, и есть умный дом, который автоматически удаляет данные ровно в шесть вечера, если хозяин не прикажет обратное.
Филлипов как раз успел открыть результаты генетической экспертизы – убит, действительно, Арсений Вишняков. По его «супруге» новостей не было…
К нему заглянул Василий Яблочкин:
– О, а мне дежурный сказал, что ты не пришел еще!
Друг влетел в кабинет, энергично заняв собой все его пространство, рухнул на стул для посетителей.
– Отменил Вишняков поездку, – он бросил на стол заверенную телеграмму. Федот Валерьевич пробежал глазами текст: директор турбазы подтверждал, что Арсений Вишняков арендовал обозначенный на карте базы под номером семь домик на четыре спальни, у горячего источника. Однако утром в день заезда отменил бронь, выплатив положенную неустойку.
– Четыре спальни? – Филиппов посмотрел на Яблочкина. – То есть с супругой он вместе не жил.
– Или знал, что она андроид, – отметил Василий.
– Пожалуй, этот вопрос надо задать домоправительнице…
– Да с ней вообще надо поговорить подробнее, – Яблочкин увесисто стукнул кулаком по столу. – Лично у меня к ней немало вопросов скопилось…
– Слушай, Василий Егорович, дружище, – Филиппов прищурился, – а ты не думаешь, что с убеждениями Вишнякова, знай он, что роль жены выполняет робот, он ее просто оставлял бы в гостиной на подзарядке, и не тратился на отдельную спальню…
Яблочкин поморщился:
– Слишком сложно, как по мне… Дядька он был обеспеченный, чего, будет он мелочиться из-за домика, на три он спальни или на четыре? Дома какие-то особенные уничижительные процедуры придумывать? Да еще на глазах пацанов, они, может, и не знали, что Анна – вовсе не Анна. Ты же видел, какого качества этот робот?
Филиппов понимал, что Яблочкин может быть прав.
– Нда, – задумчиво протянул он. – Но каким бы совершенным не был робот, его вряд ли можно спутать с человеком… Слушай, я пока запросы подготовлю, а ты мотнись к Злобину, узнай-ка про нашу Владиславу Ивановну поподробней: что за дама, чем дышит, как давно работает у Вишняковых, что это за история с мясом для сеттера, за которым она вернулась, как такие штуки регулируются контрактом. И запроси у него медкарту…
Василий Егорович вскинул голову, начав записывать вопросы, которые ему предстояло задать управляющему:
– Тебе тоже показалось странным, что она в обморок бухнулась, а мимо погибшей Анны да перешагивая через ее «кровь», спокойно пробежала?
Филиппов качнул головой:
– Она могла или знать, что Анна – не человек, или догадываться. – Он посмотрел в окно, за ним разгорался ясный осенний день. – Мне больше странным показалось, что она не упала в обморок, обнаружив старшего сына Вишняковых… или младшего. Там-то тела пострашнее выглядели…
Он вернулся к результатам генетического анализа, отложил лист с данными по Вишнякову-старшему. Хмыкнул:
– Взгляни на это, – он передал два других листа Яблочкину. Тот, бегло прочитав заключение, не удержался, присвистнул:
– А Вишняков меня не перестает удивлять…
Вадим Олегович Смольский был еще совсем не старым человеком, в прекрасной физической форме – подтянутый, сдержанный, энергичный. Он все еще нравился молоденьким женщинам, но уже вызывал интерес и у дам в возрасте. Когда-то Вадим Олегович учился вместе с отцом Федота, гонял с ним мяч по стадиону. Пару раз им даже пришлось поработал бок-о-бок. Но Валерий Игнатьевич довольно быстро пошел на повышение – сперва в столичную Академию юстиции, там защитил кандидатскую диссертацию, какое-то время преподавал и вернулся в регион уже на серьезную должность в аппарате регионального следственного комитета. Откуда отец Федота был переведен в прокуратуру южного федерального округа, которую, собственно, сейчас и возглавлял. А Вадим Олегович не покидал оперативной работы ни на день, учеными степенями не обзавелся. Был дважды женат, оба раза удачно, сохранил дружеские отношения с супругами и их новыми мужьями, умудрился всех перезнакомить. И в свои шестьдесят лет оказался женат на работе, как это иногда говорили в их кругах.
Судя по помятому виду, шеф сегодня домой не ездил.
– Устало выглядите, – отметил Филиппов, усаживаясь на предложенный стул.
Вадим Олегович мрачно на него посмотрел.
– Поговори мне еще, Федот Валерьевич.
В кабинет зашел адъютант Смольского, принес кофейный чайник и нехитрый поздний завтрак – молочную рисовую кашу, сливочное масло и сыр. Поставил на столик перед шефом и молча удалился.
Смольский сделал приглашающий жест:
– Хозяйничай, от кофе, небось, не откажешься.
– Это уже третья чашка за утро, но не откажусь. Голова кругом идет.
Смольский улыбнулся одними глазами, умудрившись при этом мрачно сомкнуть брови на переносице.
