Василий Егорович прибыл в Северную слободу как раз по окончании дневной «планерки», как собрание называл управляющий. Сотрудники расходились через распахнутые широкие двери, кто-то тихо и довольно резко критиковал бюрократа-начальника. Яблочкин, пропустив в холл пожилую даму в униформе инженерного сектора, вошел внутрь. В просторном конференц-зале административного центра поселка стояли небольшие столики, лежали блокнотные листы и карандаши. Анастас Григорьевич стоял у огромного, во всю стену, интерактивного экрана, на котором еще была развернута карта Северной слободы. Яблочкин сразу на нее обратил внимание – больно подробная, со всеми техническими тоннелями, аварийными ходами, стоками, сетями и точками запуска аварийных протоколов.
– Я как раз вспоминал наду доблестную полицию, – Злобин сверкнул сварливой улыбкой.
– Странно, что вы вспомнили о полиции, заметив сотрудника следственного комитета, – усмехнулся Яблочкин, – Вам есть, что скрывать?
Анастас Григорьевич поперхнулся следующей фразой.
– Что… вы…
Василий примирительно поднял вверх руки, признался:
– Шутка это, не беспокойтесь… Но поговорить мне с вами, в самом деле, надо.
Злобин выпрямился, величественно кивнул:
– Я весь в вашем распоряжении.
Яблочкин прищурился, оценивая вид управляющего и вдруг отчетливо понял – Анастас Григорьевич закопал неслабый актерский талант, он безупречно играл роль управляющего при каком-нибудь древнем княжеском роде. Прямая спина и полуопущенные в почтении ресницы, черный костюм и белоснежные перчатки… Это определенно было какой-то игрой, понятной, возможно, только самому Злобину. Но Яблочкин решил, что пора поиграть в нее с кем-то, хотя бы с ним.
Он нахмурился.
– Что вы можете сказать о доме Арсения Вишнякова?
– Один из лучших в Северной слободе, – важно начал Злобин. – Наиболее технически оснащенный, современный, даже опережающий современность по ряду показателей.
Яблочкин достал из кармана блокнот и по старинке вписал в него несколько слов остро отточенным карандашом. Злобин покосился на кончик карандаша, поджал губы.
– А по каким показателям опережает?
– У него автономное питание, водо– и электроснабжение, самостоятельная система запирания дверей. Индивидуальная система контроля пространства.
– То есть у остальных домов такого функционала нет, я правильно понимаю? – острый нос карандаша замер нал разлинованной страницей.
Злобин кивнул, но как показалось Яблочкину, не слишком уверенно. Василий Егорович, сделав отметку в блокноте, протянул:
– Странно, я думал, что дома в Северной слободе практически идентично по оснащению… А почему так произошло? – он присел на угол стола, всем своим видом дав понять, что приготовился к длительной и увлекательной беседе.
Злобин вздохнул.
– Признаться, я не знаю. Дом строился по индивидуальному проекту. Я в те годы занимал должность директора по коммуникациям, поэтому с подробностями плана, конечно, был знаком, но вопросами согласования не занимался.
– Я понимаю, поэтому спрашиваю, что
– Господин Вишняков старался держаться особняком, думаю, причина в этом.
– О, – Яблочкин изобразил удивление, – что вы говорите. А подробнее это пояснить можно?
– Даже не знаю, что можно сказать подробнее. Арсений Владимирович не общался с соседями, не собирал компании, вел весьма уединенный образ жизни. Работа, дом, снова работа. Даже служба доставки привозила ему продукты и оставляла у калитки.
– И кто их забирал?
– Специальный робот. В особняки довольно много обслуживающей техники.
– Ясно. Список у вас ее найдется? Наверняка же сервисное обслуживание осуществляли ваши сотрудники… – Яблочкин улыбнулся.
Злобин помрачнел:
– Как раз нет. Сервисное обслуживание осуществляло НИИ, в котором служил господин Вишняков. Но список у меня есть, – в последней фразе сквозила гордость. Злобин поджал губы и величественно выпрямился.
Яблочкин кивнул:
– Отлично, вы прекрасный профессионал. – еще капелька лести не повредит. – в этой связи у меня вопрос о Владиславе Ивановне. Если Вишняков был таким скрытным и замкнутым, то как же он пустил в дом постороннего человека?
– В том-то и дело, что Владислава не является ему посторонней. Она его… теща.
– Теща? – Вот тут Яблочкин едва не выронил карандаш от удивления: вчера домоправительница ни словом не озвучила свое родство с Анной. Да и в обморок почему-то упала не от лицезрения ее трупа, а зайдя в кабинет. – Она – мать Анны Вишняковой?!
– Нет, Зинаиды Гориной. Это первая супруга Арсения Владимировича, она умерла шесть лет назад, острая сердечная недостаточность. Но в разводе они были уже больше пятнадцати лет. Так что не мудрено, что он Зинаиде Архиповне все подзабыли.
Злобин смотрел на Яблочкина с легкой примесью любопытства.
Яблочкин сделал отметку в блокноте.
– И что, как Владислава Ивановна оказалась в их доме?
