Но Филиппов поморщился – версия попахивала дешевой мелодрамой. Этот сценарий предполагал еще и убийство из ревности к Анне. Учитывая, что та – андроид, версия выглядела фантастической, но проверить ее все равно придется… В понедельник. Филиппов активировал коммуникатор и, вызвав программу-ежедневник, внес в график визит к производителю андроида последней модели.
Были еще два трупа юношей-антропоморфов… Они не были правосубьектны, уголовное дело в отношении их гибели можно было возбудить по статье «порча имущества», что фактически уводило материалы дела из поля зрения следственного комитета в полицию, занимавшуюся такого рода преступлениями. Но Филиппов не торопился выделять два эпизода в отдельное производство и передавать коллегам из МВД. Что-то не отпускало его, ныло между лопатками, будто чужой и недобрый взгляд. Что-то мешало.
Время… Время смерти всего странного семейства совпадало. Если предположить, что убийца не знал, что члены семьи Вишнякова – не люди в полном смысле этого слова, то его умысел охватывал все четыре смерти. И тогда вставал вопрос – какая из версий остается?
В этот момент Филиппов оказывался в тупике – версий не оставалось. Личная месть Вишнякову? А причем тогда сыновья? Профессиональные претензии? Ревность? Желание скрыть какие-то важные для преступника, порочащие, например, обстоятельства? Зачем было убивать сыновей и жену? Даже если Анна могла стать свидетельницей, так как проходила по первому этажу, как и младший Вишняков, то зачем было убивать Александра? Он был в ванной, ничего не видел и не слышал…
Несчастные случай? Да, эту версию тоже придется держать в уме: сбой электроснабжения мог вызвать сбой работы системы жизнеобеспечения, скачок напряжения, поломку в работе ИИ или смещение датчиков. Все это, произошедшее в моменте, могло стать причиной несчастных случаев с семьей Вишнякова. Но убийство? Убийца откуда мог знать, что этот сбой произойдет именно в этот момент? Как он мог предугадать момент смерти четырех человек?
Только если он сам стал причиной того сбоя…
– Во сколько был сбой в Северной слободе?
Любимов сверился с бумагами:
– В шестнадцать сорок зафиксирован… Но почти сразу сработали генераторы.
Филиппов вздохнул, растер виски. Савва Любимов, сидевший все это время молча, покосился на него:
– Что, тяжко?
– Не то слово… Савва Дмитриевич, а что, много компаний-разработчиков таких домов, как у Вишнякова?
Айтишник пожал плечами, не переставая при этом улыбаться.
– В России – штуки три. В Европе еще два. В Индии – четыре. Но… – он скривился.
– Что «но»?
– Это все не то, понимаете? Я видел программный код этого особняка, он действительно уникален. Не знаю ни одно программиста, который бы использовал такие методики.
Филиппов не понял, попросил уточнить. Савва рассеянно посмотрел за окно, снова вздохнул.
– Вы можете себе представить иной принцип работы устройства?
Филиппов неопределённо кивнул:
– Более-менее.
Савва усмехнулся – как показалось Федоту, чуть снисходительно. Но вслух пояснил:
– Вот был когда-то паровой двигатель. Потом его сменил двигатель внутреннего сгорания, а еще позднее – двигатель на гравитационной подушке. Иной принцип работы устройства.
– А какой может быть иной принцип работы у искусственного интеллекта? Мне казалось, при смене принципа работы изменится и сама суть искина, разве нет?
– Вы правы. Почти. В данном случае речь идет не о новом типе устройства, а о новом способе обработки данных. И он чертовски продвинутый. Вчера я видел алгоритм со стороны, и я… – Савва посмотрел на Филиппова и смущенно улыбнулся: – Я почувствовал себя туземцем, которому показали гравитон.
– В самом деле?
Савва кивнул:
– Это сродни прикосновению к чему-то волшебному.
Филиппов, который уже было поддался восторгу айтишника, скептически фыркнул:
– Прекратите, Савва Дмитриевич, вы же разумный человек! Да и я ваши магические эскапады к делу не пришью, что называется. Давайте по делу.
Они как раз начали снижаться, чтобы припарковаться недалеко от дома Вишнякова. Савва не стал спорить:
– Пойдемте, вы убедитесь сами и сами найдете способ, как будет пришивать мой восторг к своему делу.
Они подходили к дому Вишняковых, когда кусты неподалеку ожили и из-за них вылезла, чертыхаясь и неловко отряхивая острые колени от опавшей листвы вчерашняя настырная журналистка, Филиппов не запомнил ее имени, но запомнил, что та представляла довольно крупное федеральное СМИ. «Новые известия», кажется.
Выбравшись из-за кустов, девушка оправила узкие джинсы, тряхнула головой и с независимым видом направилась в застывшему посреди садовой дорожки Филиппову.
– Майя Рабанская, – представилась она и демонстративно выставила вперед диктофон.
«Точно», – Филиппов улыбнулся, вспомнив ее имя.
– «Новые известия», я помню, – не позволил журналистке договорить и отставил от лица пластиковую коробочку диктофона. – Что вы здесь делаете? Пресс-конференций тут не назначено…
– Очень смешно, – девушка смерила его взглядом, с профессиональным интересом посмотрела на ухмыляющегося Любимова, с разочарованием вздохнув, снова уставилась на Филиппова.
