Филиппов смотрел на айтишника, тот смотрел на него, оба не знали, как поступить с обнаруженной информацией. Федот Валерьевич, будто пытаясь удержать в руках воздушного змея, ленты которого вырвало порывом ветра, простонал:
– Кем удалены? Когда? Мы хоть что-то можем узнать?
Айтишник пожал плечами:
– По первому вопросу не знаю. Но все папки пустые, – он включил крайний правый монитор и вывел на него реестр папок из проводника. Все они, действительно, содержали только системные файлы. – А по второму вопросу – все файлы были удалены восемнадцать ноль-ноль вчерашнего дня.
То есть все-таки алгоритм сделал запрос Вишнякову, тот не указал, что какие-то файлы стоит сохранить, и просто все удалил.
Голем, переваливающийся по опустевшему дому, замер и посмотрел на Филиппова в упор.
Зачем? Зачем такой странный алгоритм работы с данными?
Филиппов облокотился на стол – второго стула в помещении не было, проговорил вслух то, что не укладывалось в голове:
– Зачем задавать такие параметры системы?
Савва понял, о чем говорил следователь, пожал плечами:
– Я согласен, это странно. Но с другой стороны, что может хранить дом? Сколько раз кто из родни в уборную сходил? Что ценного может быть в этих данных, ну вот, чтобы Вишняков заранее планировал их сберечь? Если проводить аналогию с головным мозгом человека, то мы ведь тоже не запоминаем мельчайшие и незначительные подробности нашей жизни.
Федот Валерьевич перевел взгляд на ячейки с сохраненными данными. Многие даты совпадали, отличаясь лишь годами сохранения. Любимов проследил за его взглядом.
– Это могут быть семейные праздники, важные даты, которые хранятся на сервере. А ради сохранения этих данных хозяева часто удаляют маловажную информацию…
– Ты хочешь сказать, что я слишком много внимания уделяю этой странности? Что это вовсе не странность? – Филиппов снова посмотрел на айтишница.
Тот вздохнул.
– В целом, да. Вишняков был не самым большим фанатом цифровых технологий, не доверял им. Можно предположить, что и к дому он относился, не слишком вдаваясь в его потенциал и возможности…
«Кстати, о возможностях», – Филиппов ухватился на рукав голема, притянул к себе и заставил перестать метаться.
Триггер для саймена, начало его линии:
– А скажите-ка мне, Савва Дмитриевич, – Филиппов прищурился, все еще всматриваясь в разветвленную карту алгоритма умного дома, в которой он уже довольно отчетливо узнавал отделы головного мозга человека, – может ли такой алгоритм выйти из-под контроля и выступить против своего хозяина?
Савва Любимов посмотрел на следователя внимательно, но ответил не сразу.
– Вы хотите узнать, мог ли алгоритм умного дома убить человека?
Филиппов кивнул:
– Именно.
– В нарушение первого закона Азимова, «не причини вред человеку»?..
Айтишник перевел взгляд на застывшую на экране схему, какое-то время молча прокручивал ее вверх-вниз джойстиком, сопел то недовольно, то отчаянно-печально. Наконец, произнес:
– Программа очень сложна. Более того, она усложнена нейроимпульсом, то есть находится в состоянии постоянного триггера. А триггер в данном случае – это реакция на внешние раздражители, иными словами мы имеем дело с искусственным интеллектом с возможностью обучения… – Он оторвал взгляд от схемы и посмотрел на следователя. Сказал твердо: – Да, при наличии угрозы себе, своей целостности такой алгоритм мог бы принять решение ликвидировать угрозу.
– Даже если эта угроза – человек? – уточнил Филиппов.
Любимов кивнул:
– Да. Я предполагаю, что алгоритм такой сложности уже способен найти лазейки в базовом законе и подвести обоснование для применения силы… Ну, примерно как человек – в детстве нас всех учат не убивать, не воровать, уважать старших, но наш мозг достаточно развит, чтобы сломать эти установки и ограбить старушку. И кто-то этим пользуется… Иначе бы преступности давно не было и мы с вами остались без работы.
Он усмехнулся. Филиппов задумался:
– Получается, у нас есть еще одна версия произошедшего: Арсения Вишнякова уничтожил его собственный умный дом.
Филиппову все время казалось, что за ним наблюдают. Он не раз резко оборачивался и всматривался в погруженные в полумрак углы. Никого не было. Он проверил еще раз печать сохранности на внутренних помещениях, окнах – никто не появлялся здесь после ухода следственной группы. Уже в холле, пропустив Савву Любимова вперед, остановился и замер, прислушиваясь к тишине.
Тишина показалась живой.
