Филиппов поднял голову, посмотрел на сводчатый потолок, под которым собирались все звуки этого дома и оседали вниз, создавая необычный акустический эффект. Пожал плечами – ощущение, что за ним кто-то наблюдает не прошло. Он вышел из дома. На тропинке, ведшей к стоянке, снова оглянулся, надеясь избавиться от наваждения. В холле первого этажа медленно гас внутренний свет, будто кто-то высасывал его по капле, по фотону пока не выпил досуха, до дна. Дом словно ослеп, но продолжал наблюдать за гостями.
– Поехали? – спросил Савва. Он уже стоял у машины.
Филиппов кивнул. Посмотрел по сторонам – хотя бы настырной журналистки не оказалось рядом. Он направился по дорожке, притворил за собой калитку.
В этот момент на коммуникаторе появился красный значок принятого письменного сообщения. Филиппов активировал его – от Яблочкина.
«Домоправительница – бывшая теща Вишнякова, прикинь? – сообщал друг. – И она только что взяла расчет».
Филиппов чертыхнулся. Набрал номер Василия:
– У тебя есть ее адрес?
Василий хохотнул:
– Есть. Злобин от сердца оторвал…
– Тогда дуй к ней, я сейчас Любимова подброшу до дома и тоже буду.
К дому Владиславы Тополь они подъехали почти одновременно – Яблочкин как раз успел припарковаться у соседнего дома и неторопливо подходил к крыльцу, когда электрокар Филиппова мягко остановился напротив. Несмотря на осень, день выдался жаркий, и прихваченный с утра плащ теперь мешал Федоту. Хотелось пить.
– Дома? – спросил Федот Валерьевич, подойдя к другу и кивнув на дверь коттеджа.
Тот кивнул:
– Машина в гараже, электросчетчик крутится. Она определенно или дома, или ловко заметает следы и отводит взгляд.
– Пошли, проверим… Что с пацаном, кстати? – Филиппов медленно направился к дому.
– Оставил Злобина с охраной под руководством участкового опрашивать постояльцев, охрану и всех остальных. Пока пацана никто не опознал, по записям КПП его на участке не было.
– Суслик есть, но его как бы нет… – Филиппов хмыкнул. – У тебя воды, случайно, нет, Василий Егорович?
Яблочкин еще со студенческой скамьи слыл запасливым парнем. Как бывший спортсмен он всегда таскал с собой бутылочку с водой.
Понимающе кивнув, он вернулся к аэрокару и достал из бардачка прохладную бутыль. Филиппов с удовольствием обхватил ее пальцами.
– М-м, ты волшебник какой-то… – Он сделал несколько жадных глотков.
– Все, что не объясняется нашим разгильдяйством, кажется нам волшебством, – назидательно отозвался старинный друг фразой их общего знакомого, преподавателя по криминалистике.
Филиппов, глянув на Яблочкина, кивнул, поднял вверх большой палец в знак согласия. Закрутив крышку, вернул бутылку Василию.
– Даже не знаю, что меня спасло больше – твоя вода или душеспасительная беседа.
Похлопав друга по плечу, развернулся и направился к дому, первым шагнул на крыльцо и поднялся по ступенькам.
Владислава Тополь занимала небольшой дом в соседней с Северной немецкой слободе. Довольно милый и престижный район старой индивидуальной застройки. Здесь было по-деревенски тихо, ясени и каштаны бросали плотную тень на пешеходную тропинку, а автомобили проезжали так редко, что из соседних домов можно было расслышать голоса людей и лай собак. Домики здесь были почти одинаковые – одноэтажные с мансардой коттеджи из красного кирпича. Почти у всех тесные дворики прятались от назойливой жары под виноградными лозами, а в высоких вазонах у калиток росли умопомрачительно-ароматные южные розы.
Филиппов дотронулся до аккуратной кнопки звонка, сразу услышав, как внутри дома рассыпалась его трель, а из глубины коттеджа послышался визгливый лай проспавшей гостей собаки.
– Тихо ты, сумасшедший пес, – прикрикнула на пса хозяйка, оказавшись у самой двери.
Светлое полотно распахнулось.
– Добрый день, Владислава Ивановна, – улыбнулся Филиппов. – Не отвлечем вас? Нужно задать парочку уточняющих вопросов.
Он пристально наблюдал за женщиной. Она определенно не ждала гостей: домашний костюм был измят и со следами грязи, очевидно, женщина недавно работала в саду, об этом говорил также перепачканный черной землей белый сеттер. Едва справившись с удивлением, Владислава Ивановна перехватила собаку за ошейник и отошла вглубь коридора, пропуская следователей:
– Да-да, конечно, проходите… Грей, сидеть! – прикрикнула на собаку. Сеттер перестал суетиться и, с обидой взглянув на хозяйку, понуро поплелся в войлочный домик, забрался туда и, повозившись, устроился так, чтобы морда и передние лапы оказались снаружи – не спускать с пришедших взгляда. Женщина устало пробормотала: – Сумасшедшая собака.
– Очаровательная, – не согласился Филиппов, отметив, как пес уложил морду на скрещенные лапы. – Какой у вас милый дом…
– Да здесь все такие, – отмахнулась хозяйка. – Пройдемте в гостиную… Прошу прощения за беспорядок, не ждала сегодня гостей.
В гостиной, в самом деле, оказалось довольно не прибрано: диванные подушки разбросаны, некоторые валялись на полу – их хозяйка тут же поднимала и пристраивала на диван в первую очередь, суетливо оглядываясь в поисках мусора.
