– Если учесть, как лежало тело и в каких местах оказались пятна крови на лестнице, то траектория падения меняется… – Криминалист, нажал кнопку и «оживил» изображение. Схематическая фигура женщины, качнувшись, полетела вниз и, ударившись головой о ступень, оказалась внизу, у подножия лестницы. Тут же на финальное изображение наложилась схема фактического расположения тела. И они не совпадали. Сергей Серафимович победно щелкнул пальцами и выставил вперед указательный. – Видите, дорогой мой, механизм падения тела с вращением таким образом, чтобы погибшая головой ударилась об означенную ступень, не совпадает с фактическим положением тела. Вишнякова должна была стоять лицом к краю, притом, достаточно близко к краю. Соскользнуть с него головой вперед, приземлиться на ноги с последующим перемещением тела вперед и падением. И оказаться примерно на тридцать сантиметров правее того места, где вы ее обнаружили.
– Ясно. Но кровь на лестнице принадлежит Вишняковой… и кровь свежая, верно? – Филиппов прокручивал в голове обстановку в холле, тело, лестницу.
Понасенко кивнул:
– Наисвежайшая…
– Чертовщина какая-то. – Флиппов встал, прошелся по кабинету и замер у стола криминалиста, спрятав руки в карманах брюк.
– Не думаю. Думаю, Анна Вишнякова была в доме в момент трагедии или незадолго до нее, она даже поднималась по лестнице, но упала вниз, ударившись головой об одну из ступеней. Или с ней произошла какая-то другая неприятность. Это я полностью исключить не могу, но отмечу, что положение капли, ее форма и размер, не говорят за версию случайного попадания. Да и микрочастицы кожи и волос…
Филиппов остановил его:
– Про другие неприятности, скажите, Сергей Серафимович, вместе с кровью Вишняковой на лестнице какие-то иные биологические следы обнаружены? Фрагменты кожи, волос, слюна?
Понасенко понимающе кивнул:
– Думаете, действительно ли она упала… И то верно. Я бы тоже засомневался, потому что, если бы она ударилась, действительно, были бы и другие следы. Но их нет.
– Их нет, – отозвался Федот. – Получается, Анна Вишнякова жива… И возможно, она не падала, а ранена. Отсюда кровь в холле и на лестнице.
– Вот тут отмечу, что на месте падения как раз обнаружены многочисленные биологические следы, которые принадлежат Анна и могут свидетельствовать о ее падении: ее волосы, частички кожи, несколько капель пота и микробиологический след ее дыхания. Думаю, о падении все-таки можно говорить, хоть и с долей осторожности. Что с Вишняковой сейчас и какие травмы она получила, я сказать не могу. Как и то, куда она делась.
Филиппов по-прежнему стоял у стола криминалиста, в задумчивости тер переносицу.
– В доме был кто-то еще. Он заменил тело Анны на тело андроида и увез Анну.
– И у этого человека не слишком наблюдательный взгляд, – Понасенко поднял вверх указательный палец. – Иначе ему бы хватило ума уложить андроида точно в такое положение, в котором была Анна.
– Это если Анна упала и разбилась. А если она поскользнулась, сорвалась, ударилась об одну из ступеней, но удержалась… – Он поднял взгляд на криминалиста: – Это все или есть еще что-то?
Криминалист усмехнулся:
– Все, все… Это сперва перевари и обработай, Федот Валерьевич. А там я тебе и трасологическую и баллистическую экспертизы принесу на блюдечке.
Филиппов кивнул, в задумчивости поднялся и покинул кабинет, из головы не выходило, что же произошло с Анной.
От Понасенко Филиппов возвращался в раздумьях. Он медленно брел по коридорам корпуса криминалистики, мимо лабораторий и исследовательских центров, сегодня запертых и будто бы притушенных. Завтра здесь будет кипеть научная жизнь, но не сегодня, сегодня здесь было тихо.
В его голове не просто не складывались детали, они противоречили друг другу и выглядели так, будто оказались в его руках из разных головоломок.
