– Вот теперь я окончательно ничего не понимаю, – пробормотал он. Вытер пот со лба. – Если продвинутый ИИ «Сайман» – это кот, то что?.. Это все шутка какая-то великого гения Арсения Вишневского? Если так, то мне вообще не смешно…
– Мяф, – кот нетерпеливо повел плечом, тряхнул головой, словно разговор о хозяине в таком тоне ему категорически претил.
Филиппов уставился на виртуальный образ:
– И что с тобой теперь делать?
Кот взобрался на стол, коснувшись локтя следователя, прошел к еще горевшему монитору. И медленно прошелся по клавиатуре. Аккуратно сел напротив Филиппова и внимательно уставился на него. Федот посмотрел на клавиши, которых коснулся виртуальный кот. «ю», «г», «м», «н», «а».
«Это что за абракадабра?» – удивился Филиппов, но все-таки занес буквы в коммуникатор и ввел программу поиска слова из выбранных виртуальным котом букв. На экран посыпались варианты, но Федот почти сразу остановился на одном из первых:
– «Гамаюн»? – он перевел вопросительный взгляд на кота. – Вещая птица, обещающая благоденствие тем, кто умеет слышать тайное? Это интересно…
– Мяф, – кот вытянулся на столе в позе сфинкса, впился взглядом в следователя.
Филиппов ввел пароль, и в одно мгновение оказался среди активных папок ученого.
– Выходит, не было никакого уничтожения архивов, Вишняков все прятал…
Договорить он не успел – свет моргнул, на мгновение погас. В глубине дома утробно загудели сервера, запиликали на несколько голосов программы аварийного запуска. И дом онемел.
Филиппов, оказавшись в полной темноте, слышал биение собственного сердца, шелест крови в собственных венах, и – что, вероятно, самое комичное, – чавкающий звук, с которым открывались и закрывались его веки.
– Саймен, – позвал он алгоритм умного дома, надеясь, что тот оживет.
Но вместо ответа искусственного голоса, Филиппов услышал отчетливые шаги. Легкие, будто россыпь стаккато каблучки пробежали по лестнице на второй этаж. Глухо, без эхо, хлопнула дверь, кто-то коротко вскрикнул. И почти одновременно, словно через ворох ваты или из преисподней, отчаянный вопль из другой части дома. Тишина, последовавшая за ним, пугала. Филиппов, хоть и не считал себя поэтом, да и оперу не любил, мог бы назвать обволакивающую его тишину мертвой.
– Что происходит? – проговорил он, доставая парализатор. Тонкая ручка удобно легла в ладонь. Филиппов двинулся к выходу из кабинета, когда монитор на столе Вишякого мигнул, выбросив на темную поверхность сообщение: «это сделал саймен»
Что сделал Саймен, Филиппов узнать не успел – включились резервные генераторы, на экране монитора появилась шкала перезагрузки и сколько следователь не пытался ее остановить и вернуть программу, которая пыталась с ним заговорить, компьютер работал в обычном режиме, демонстрируя совершенно «пустое» нутро.
– Черт тебя подери! – в сердцах выругался Федот и подбоченился.
Он вышел из кабинета, прошел наверх, откуда донесся первый крик, спустился вниз и обошел холл, путаясь разгадать, откуда доносился второй крик.
«Это сделал Саймен». Что он сделал? И главное – кто такой Саймен? Речь о коте? Или о программе?
Филиппов чувствовал, как у него буквально закипает мозг, голова раскалывалась.
Он обошел весь дом, не обнаружил нигде никаких следов непрошенных гостей, проверил крепость цифровых печатей.
«Это сделал Sci-men».
Что хотел ему сказать неизвестный пользователь компьютера Вишнякова? Как так совпало, что электричество отключили именно в тот момент, когда он был в кабинете? И что за шаги он слышал – они ведь не были галлюцинацией?
Вопросов появилось слишком много, но почти все они упирались в главный – кто такой Саймен и что именно он сделал.
Филиппов уже усаживался в аэрокар, когда на коммуникатор пришло голосовое сообщение от Саввы Любимова.
– Федот Валерьевич, приветствую. Я тут это… – тяжелый вздох. – Я кое-что решил покумекать с базой из дома Вишняковых. Так вот, что я обнаружил. Система не уничтожала данные каждый вечер, она их самокопировала и убирала в особый архив. Его код я прочитать не могу, потому что это какой-то незнакомый для меня алгоритм…
Филиппов затаил дыхание.
– …и в день убийства, все данные были извлечены с материальным носителем. То есть, если найти этот материальный носитель, то можно будет найти все данные о дне смерти Вишняковых. Вот, собственно и все.
Савва отключился, а Филиппов продолжал сидеть в салоне с приоткрытым ртом.
– Ты даже не представляешь, друг мой Савва Дмитриевич, что ты сейчас раскопал.
Кто-то вынес из дома Вишняковых память умного дома, сохраненную на материальном носителе. Этот «кто-то» знал, как это сделать, но это не так важно, как то, что этот «кто-то» знал о способе самокопирования и месте хранения данных.
Вишняковых убили, при том, убил кто-то из близких, кто хорошо знал об особенностях алгоритма.
Филиппов активировал гравитационный двигатель, аэрокар неторопливо оторвался от земли и поплыл над поселком.
