Было еще кое-что. Владислава Тополь утверждала, что память очищается в 18–00. Откуда у нее была эта информация, если никакого удаления данных не было? Ее кто-то ввел в заблуждение, она добросовестно заблуждалась, или… или специально сообщила ложные сведения, чтобы завести расследование в тупик?
Федот решительно вернул машину на парковку, набрал номер:
– Владислава Ивановна, добрый день…
– Да какой день, – женщина недовольно вздохнула, – почти ночь на дворе. Слушаю вас, Федот Валерьевич.
Филиппов посмотрел в окно – в самом деле, уже стемнело. Работая в доме Вишняковых, он и не заметил, что день подошел к концу.
– Прошу прощения за поздний звонок. Один срочный вопрос. Умный дом удалял данные за день ровно в 18–00 по умолчанию? Или это была какая-то временная мера?
Женщина раздраженно выдохнула:
– Господи, откуда мне это знать, я всего лишь домоправительница. Прислуга. Передо мной никто не отчитывался!
Филиппов был готов выругаться, вовремя взял себя в руки. А заодно, чтобы не растерять контроль, взял в ладонь терморегулятор аэрокара – плоский овальный диск с серебристой каймой – и принялся крутить его между пальцами.
– Мне казалось, что мы уже обсуждали это. Помимо всего вышеперечисленного, вы еще и теща Вишнякова и родная бабушка его внуков. Так что мой вопрос вполне обоснован и я вынужден задать его повторно: откуда именно вы узнали о ежедневном удалении текущих файлов в шесть часов вечера?
Женщина помолчала. Было слышно, как сбивается ее дыхание и как она его выравнивает.
– От Арсения, – отозвалась, наконец. – Как-то я застала его за отбраковкой файлов. Это его термин, не мой… Я тогда спросила его, что он делает и зачем это. Зять ответил, что он формирует видеодневник для мальчиков, чтобы они ничего не забывали о своем прошлом. Позже я обратила внимание, что такую отбраковку он делать ежевечерне.
– Это понятно. А откуда вы узнали, что ненужные файлы он удалял?
– А куда они еще могут подеваться? Арсений просматривал данные, новых ячеек в хранилище с текущими датами я не видела, значит, они удаляются, верно?
Филиппов отметил про себя, что Владислава Тополь имела доступ к реестру, раз знала о ячейках и датах в хранилище.
– То есть вы предположили, что невыбранные данные удаляются. Наверняка вы этого не знаете?
– Н-нет, а что? – Владислава забеспокоилась. – Я что-то не так сказала?
– Не в этом дело, я уточняю, для внесения в протокол, – соврал Филиппов. – То есть я правильно понимаю, Владислава Ивановна, что Арсений Владимирович ежедневно выбирал важные для сыновей моменты из жизни семьи, остальное, по вашему мнению, автоматически удалялось?
Женщина осторожно, будто взвешивая каждый звук, согласилась. Филиппов задумался:
– А что происходило с теми данными, которые Вишняков не просмотрел. Например, будучи в командировке? Они тоже удалялись?
– Признаться, я не знаю. Данные приходили ему на коммуникатор, думаю, он всегда мог выбрать время, чтобы сделать выборку, – женщина грустно вздохнула. – Он так надеялся, что мальчики это оценят, когда станут старше и заведут собственные семьи.
«Боюсь, у него была совсем иная задача», – отменил про себя Федот, но прикусил язык.
Совершенно точно было оно – Владислава, хоть и была родственницей Вишнякова, была вхожа в дом, о нюансах управления умным домом не знала. Получается, есть кто-то еще, еще более доверенный, кто знал о хранении файлов? Или Владислава все-таки лжет?
Филиппов вздохнул – голова была готова взорваться от вопросов, нужна перезагрузка. Подняв аэрокар в высоту, он направил его в старый город – район многоэтажной застройки, носивший архаичное название «Губернский». Именно там, в высотке по улице Героя Яцкова дом 19 корпус три в просторной двухкомнатной квартире с модным панорамным остеклением и ремонтом в авангардном стиле проживал его друг и товарищ Василий Егорович Яблочкин.
Припарковав аэрокар на стоянке у молодежного технопарка Сердце Губернского, Федот Валерьевич зашел в продуктовый магазин. Все дело в том, что его друг Василий не был женат, постоянной девушки не имел и, вероятнее всего, отпущенный на «отсыпной», до сих пор не выбирался из постели. Или только-только встал и прямо в этот момент стоял перед распахнутым холодильников в поисках съестного. Филиппов решил его спасти. Остановившись у прилавка с готовыми ужинами, набрал номер друга – тот ответил ожидаемо сиплым сонным голосом:
– Я. Тут… Чего надо?
– Есть хочешь? – вместо приветствия поинтересовался Федот.
– Зачем спрашивать, если знаешь ответ? – голос друга стал чуть бодрее. – А который час?
– Почти восемь.
Василий присвистнул:
– Ничего себе я храпака даванул… Но кайфово, на месяц вперед выспался.
– Это хорошо, потому что кажется, предстоящий месяц тебе точно спать придется редко. Любимов кое-что интересное раскопал…
Василий зашелестел одеялом.
– Так и знал, что все самое интересное пропущу. Бери пельмени в красной пачке, их местная мануфактура делает, пальчики оближешь. Таких ты в своей «Балерине» даже не пробовал…
Федот нашел нужный стеллаж. Нашел пельмени в красной пачке в руки, отозвался скептически:
