В субботу мы с Майком проснулись пораньше, пока все спали, перекусили кофе и теплыми, свежевыпеченными булочками с домашним маслом, сбежали на прогулку. Оторвавшись от компании, чудно провели время, осматривая местность и облазили деревушку вдоль и поперек. Дом-музей Осборна-Джексона и исследовательский центр Поллока-Краснера меня не впечатлили, а Парк Лонгхаус-Резерв и заповедник дикой природы Ист-Хэмптон-Виллидж – очень даже. Майк считал ровно наоборот. Посмеявшись над разностью наших вкусов, отобедали в уютном недорогом ресторане, запивая дымящуюся домашнюю лазанью обжигающим ароматным глёгом. Легкий морозец щипал щеки и настраивал на легкомысленный лад. В какой-то момент я, не удержавшись, слепила снежок и запустила его Майку за шиворот. Он оторопел, а потом с криком «ну, погоди»[158], бросился меня догонять. Мы устроили снежный бой, хохоча как дети, и этот счастливый искрящийся льдом и солнцем день навсегда врезался в мою память ярким неотъемлемым контрастом ужасной, уже приближающейся ночи.
К ужину предполагался дресс-код и я надела платье, заранее выбранное и купленное Майком. Глубокого горчичного цвета, оно открывало очень мало кожи, но при этом обтягивало тело так туго, что я невольно порадовалась тому, что не пренебрегала зарядкой последние месяцы.
– У тебя какой-то садистский взгляд на женскую одежду, – пожаловалась я. – В этом платье невозможно ходить.
– Просто не мчись как обычно сломя голову, а переступай медленными шажками. Рядом со мной.
Я фыркнула.
– Ну а я о чем. Тебе только ошейник осталось на меня нацепить и плетку в руки – и все, можно отправляться на тематические вечеринки.
Майк посмотрел на меня так задумчиво, что я сочла нужным уточнить:
– Это шутка. Я шучу.
Он провел рукой по линии подбородка, легонько сжал шею, как будто замеряя обхват. По моему телу волной прокатилась дрожь и он, отметив это, усмехнулся краешком губ.
– Я понял. Шутка.
А потом отпустил и подал мне свой локоть.
– Пойдем.
Перед тем, как войти в зал, еле слышно выдохнул на ухо, заставив сердце замереть от предвкушения:
– Не могу перестать думать о том, как ты будешь смотреться в одном бриллиантовом ошейнике. И убери это восторженное выражение с лица, иначе мне придется-таки набить морду кому-нибудь из дорогих коллег.
За столом витало еле сдерживаемое напряжение. Казалось, все чего-то ждут и лишь одна я не знаю причины всеобщего оживления. Разговоры были более сдержанными, казалось, каждый тщательно подбирает слова прежде чем задать исполненный двусмысленности вопрос и дать такой же ответ. Лишь когда после второй перемены блюд Коннор легонько постучал по бокалу, испрашивая внимания и все, как по команде вцепились в него хищным взглядом, я поняла: оно.
– Дорогие коллеги и друзья. Как вы все знаете, мы с вами собрались не только отпраздновать наступающее Рождество, но и отметить расширение нашей юридической фирмы «Коннор и Коннор». Решение взять еще одного партнера зрело во мне уже несколько лет, и я тщательно присматривался к каждому из вас. Вы все – лучшие из лучших и благодаря вам, мои безжалостные акулы, наше дело процветает. Выбор мой был не из простых и в итоге я остановился всего на двух кандидатах. Уверен, каждый из вас сейчас гадает, кого же я назову своим полноправным компаньоном: Фреда Лернера или Майка Мейсона.
На этих словах я вздрогнула. Майк ни словом не обмолвился мне об этом, ни жестом не выдал, сколь важный для него сегодня день. От обиды перехватило дыхание. Не желая даже смотреть на своего спутника, я остановила взгляд на Фреде, сидящим справа. Он едва владел своими эмоциями, его волнение отражали расширенные зрачки, жесткие складки у губ и мелкие капли пота, видневшиеся по линии безупречно уложенных волос. Я не вслушивалась в продолжавшего бубнить о деле всей жизни Коннора, разглядывая лучшего друга и, как оказалось, главного конкурента Майка, и только поэтому заметила, как при словах шефа:
– …Мейсон… – дружно раздались аплодисменты и глаза Фреда зажглись неприкрытой ненавистью. Он спал с лица, и гримаса нечеловеческой зависти на мгновение исказила смазливые черты, сделала уродливыми, но он мгновенно вернул маску благожелательного равнодушия на место и недрогнувшим голосом шутливо поздравил Майка:
– Мое почтение, дружище! Обошел меня на всех фронтах.
– Как всегда, – хмыкнул Майк, пожимая руку друга и мне вдруг стало страшно: этот обмен любезностями был ничем иным, как объявлением войны и утверждением силы, а я, сидящая между ними, напоминала себе жертвенную антилопу, наблюдающую схватку двух хищников.
Майк поднялся, начал произносить ответную речь, преисполненную уверенности и благодарности, и стало очевидным: он знал, что выберут его. Ни мгновения не сомневался. Так же, как недавно с Роуз, накрыло ощущение чуждости. «Я не знаю об этом мужчине ничего сверх того, что он позволил мне узнать. Я для него просто эксклюзивная зверушка, которой больше нет ни у кого».
