Последний час я чувствовала себя отвратительно. Естественная, как полено, я сидела с натужной улыбкой и не вступала в диалог никоим образом. В принципе, никто этого не замечал. Энн была бесподобно очаровательна и не умолкала ни на мгновение. Хихикая и улыбаясь, без тени смущения она вывалила про нас все, что знала: имена, семейный статус, род деятельности, что мы приехали на выставку, что она маркетолог издательства из Нью-Йорка, а я – продавщица из «ЭлЭй», остановились здесь, в Конраде, правда, дивное местечко, билеты у нас до двадцать второго и мы, очень, очень (это слово выразительно подчеркивая и облизывая нижнюю губу) скучаем.
Мужчины слушали ее с преувеличенным вниманием, как только можно слушать пьяную трескотню очень красивой женщины. Сами говорили мало. Они юристы, деловые партнеры, из Нью-Йорка. Здесь по делам фирмы, какое совпадение, до понедельника. Шатена звали Фредом, а блондина – Майком. Первый был обаятелен и галантен, как лис, и так же хитер. В глубине теплых ореховых радужек, когда он смотрел на Энн, то и дело мелькали похотливые искры. Майк по большей части молчал. К счастью, не проявляя ко мне интереса, он тоже внимал болтовне рыжей, предупредительно поднося зажигалку, когда она вытаскивала очередную сигарету из изящного портсигара.
Безумие вечера всё нарастало, сдавливая виски. Завязнув в паутине грубого флирта, ведущего к конкретной цели, я могла лишь наблюдать за участниками постановки. Какая роль отведена мне в этой постановке? Должна ли я тоже кокетничать? С кем? Кого выбрала Флетчер? На неопытный взгляд она одинакова любезна с обоими мужчинами, и они в свою очередь также проявляют к ней нескрываемое неравнодушие. Могу ли я уже уйти, или Энн посчитает это предательством и откажет в заключении контракта? Не на шутку разболелась голова. Слишком много спиртного, помещение, хоть и хорошо вентилировалось, но все равно табачный дым жирным облаком окутывал присутствующих, сказывалось волнение и новизна дня, и опять же, этот человек…
Майк.
Роскошный и царственный, полностью осознающий преимущества возраста, внешности и положения, он скупо ронял слова и видно было, что, хотя красота Энн и услаждает его взор, ни одной женщине не под силу заставить этого мужчину потерять разум. В прозрачных глазах блестел острый огонь, суливший опасность нежным бабочкам. Даже при том, что он от силы обратился ко мне двумя-тремя вежливыми фразами и никак не выказал, что заметил ранее проскочившую между нами молнию, аура этого мужчины подавляла. Он уступал шутливому Фреду в привлекательности физических черт, но, единожды подпав под сокрушительную энергетику Майка, никому бы даже в голову не пришло сравнивать льва и шакала. Моля бога выскочить из этой переделки невредимой, меня тем не менее как глупый маленький магнит тянуло к силовому полюсу, гораздо превышающему собственные ресурсы. В глубине души мне хотелось, чтобы он начал приставать ко мне, вести себя по-скотски, отсыпать двусмысленные комплименты, подобными тем, что в избытке усыпал Фред рыжую под аккомпанемент ее довольного развязного смеха. Тогда я могла бы собрать остатки забившейся в углы воли, отбрить наглеца, почувствовать в руках надежное оружие – слова, в бою с которыми мне не было равных. Но он играл в эту игру молча и я, побежденная без боя, плавилась в волнах его силы, замершая в неопределенности, не понимающая, о чем более мечтаю: исчезнуть или раствориться.
Накатила дурнота и я, извинившись, подошла к краю крыши, где еще можно было вдохнуть свежий звездный воздух. Вдали от визуальной магии странного нового знакомого как по волшебству стало легче. Проветрились дымные мысли, немного распустило тревожный клубок в груди. «Ты пьяна, дорогая. Надумываешь невесть что».
Нежная рука тронула меня за плечо.
Энни.
– Ты в порядке, малышка? У тебя лицо совсем белое.
Я была удивлена и благодарна, что она заметила и пришла ко мне.
– Голова болит.
– Ну еще бы, мы все курим без остановки. Хочешь уйти?
Не веря своей удаче, я уточнила:
– Ты не обидишься?
Она беззаботно рассмеялась:
– Да я и сама не собираюсь задерживаться… Правда, у меня гудит не голова, а кое-что другое…
Ее очаровательной пошлости невозможно было сопротивляться. Я улыбнулась. Хотела бы и я также твердо знать, чего хочу. И кого.
– Провести тебя до номера?
– Нет, конечно нет. Пойдем к столику, я извинюсь перед парнями, а после спущусь к себе.
