– Потому что я тебя никуда не пущу.
– Я не собираюсь спрашивать у тебя разрешения.
– А ты попробуй вырваться.
Похолодев, я дернулась раз, другой из его рук, но он был сильным и спортивным мужчиной, а я – женщиной, всем видам фитнеса предпочитающей мирный пилатес. Стараясь не поддаваться панике, проговорила, старательно сохраняя ровный тон.
– Майк, ты не можешь удерживать меня против воли.
Он хмыкнул, как будто я сказала в очередной раз что-то, что его развеселило, а потом поцеловал меня в висок.
– А хочешь мое предсказание?
– Нет.
– Но я все же скажу. Ты честная, верная и всегда поступаешь по совести, я вижу это – и мне это нравится. Но еще ты устала, не так ли, очень устала быть самой сильной, быть одной? Ты хочешь меня, жаждешь согласиться, но если скажешь «да» – то будешь плохой и не сможешь себя простить. Ведь так, я прав, Ева?
– Так, – я шептала. – Прав. Ты понимаешь теперь? Отпусти меня.
– Нет. Не отпущу. Я предлагаю тебе другое. Не покровительство – но безопасность. Свою любовь. Надежность. И ты можешь звонить мне в любое время.
Как же сладко он пел, как же тонко плел свое паучье кружево.
– Я не могу согласиться. – я чувствовала, что произношу ее с совершенно противоположным смыслом – и он чувствовал.
– Тогда… Тогда я просто…заставлю тебя… – он поцеловал меня, оборвав собственную фразу. Его руки ловко расстегнули мой ремень, потянули брюки вниз. Не отрываясь от моих губ, он, подхватив меня под ягодицы, приподнял и усадил на стол. Я помотала головой, тяжелой и темной.
– Не надо. Пожалуйста.
Звуком греха звякнула пряжка ремня, расстегнулась молния на его штанах. Он вошел в меня, мокрую и готовую, не спрашивая позволения, не дожидаясь приглашения. Знакомое чувство боли и сладости прошило позвоночник.
– Майк…
Я не знала, о чем умоляю – прекратить или продолжать. Замедлившись, он приблизил рот к моему уху, потянул за мочку губами, прошептал сталью, завернутой в лепестки орхидеи:
– Ты не виновата. Ты не могла сбежать. Я сильней. Злей. Умней. Только я, твой злой волк, всему виной. Тебе ведь это нужно было, чтобы кто-то решил за тебя? Я смогу вынести нас обоих. Доверься мне.
Я сжалась, ненавидя себя и его, мечтая высыпаться песком сквозь пальцы. Почему он прав, почему я не могу доверять сама себе? Майк замер вместе со мной, мой великодушный победитель, давая моим мышцам время отмереть и снова расслабиться. Обхватив мою нижнюю губу, он стал сосать ее, как будто она была полна меда. Я не хотела, но снова откликнулась на его ласки, подалась навстречу бедрами. Он задвигался быстрей, резче, тугая волна поднялась от моих пяток выше, скрутилась в низу живота, сейчас, еще мгновение… но он снова остановился, не пустил меня на пик, внутри неприятно дергало и пульсировало от горячего голода.
– Доверься мне.
– Майк, я думаю…
Он положил пальцы мне на губы.
– Тшш. Не думай.
И, не в силах больше сражаться, мечтая сдаться на милость, я потерялась в его воле, согласилась потерять себя. Прилив облегчения накрыл меня с головой и вымыл все мысли, и я вклеилась в его гладкую влажную кожу, пахнущую мускусом и металлом. Женщина, которую я знала, растворялась в этот момент, исчезала, становясь кем-то другим, кем-то чужим и отчаянным. Кем-то, у кого в груди зиял провал, в который сколько ни сыпь – все мало.
– Ты встроил меня в свою реальность, – прошелестела я, а Майк переспросил:
– Что, малыш? Я не расслышал.
Но я сказала:
– Не важно.
Вечером, в номере отеля, мы уже засыпали, когда экран моего телефона загорелся синим.
Протянув руку, я прочла смс:
«Приснись мне сегодня, глупая девчонка, я буду ждать»
Пустота в сердце сладко заворочалась в предвкушении.
Роуз.
– Кто тебе пишет? – с собственническими нотками в голосе спросил Майк и я, нехорошо улыбнувшись темноте внутри себя, ответила.
– Просто подруга.
