– В такие моменты я искренне сожалею, что уже замужем. – Бьянка покосилась на дверь. – Познакомишь нас?
– Ни в коем случае, – со всевозможной искренностью ответила я.
Майк ждал меня в отдельной кабинке, и потому, что он так ловко устроил все, чтобы нам даже в многолюдном месте остаться наедине, я кипела от негодования, пока шла за официантом.
Майк поднялся навстречу, обнимать не пытался, протянул руку. Я знала, что выгляжу слишком напряженной, знала, что он отметил это. На столе уже было вино и блюда, и моё раздражение оттого, что он выбрал заранее, только усилилось.
– Я могла бы захотеть что-то другое.
Он не поддался на провокацию, спокойно кивнул. – Я позову официанта.
Чувствуя себя капризным ребенком, я выпалила: – Не надо!
Он отодвинул стул, подождал, пока я сяду. В животе у меня предательски заурчало. Я сама вряд ли бы выбрала лучше – осознание этого факта не улучшило моего настроения, но разложенная на тарелках еда была такой красивой, что я не удержалась и, стянув с блюда тартинку, проглотила, почти не жуя.
– Вкусно. – Поколебавшись, потянулась за второй. Иногда лучше жевать, чем говорить. Мамушка Скарлетт вряд ли одобрила бы скорость, с какой я уничтожила салат и приступила к рыбе. Все это время Майк наблюдал за мной со сдержанной улыбкой.
– Наверняка весь день голодная проходила.
– Угу. С утра только кофе. Не было аппетита.
«Из-за тебя»
– Ешь. Сразу станешь добрей.
– Что?
– Ты стервенеешь, когда голодна или устала, я еще в ДиСи заметил.
Аппетит мгновенно пропал. Посмотрев на ни в чем не повинную вилку с кусочком семги так, как будто она была источником моих несчастий, я отодвинула тарелку в сторону.
– Майк, какую игру ты ведешь? Ты же знаешь, что я не хотела приходить.
Он разлил вино, откинувшись на спинку стула, закурил. На меня до сих пор это зрелище действовало безотказно, и я с трудом отвела взгляд, чтобы чувствовать себя безопасней.
– Что сказала обо мне твоя подруга?
– Я говорила не об этом.
– И всё-таки. Ответь.
Я пожала плечами. Ну раз ты так хочешь…
– Хороший экземпляр, надо брать. Глорию не трудно поразить.
– Тебя тоже не трудно.
– Ах ты…!
– Не кричи. Ты тянешься ко мне с первого мгновения, как увидела. Гораздо сложней открыть тебе на это глаза. – и, не обращая внимания на мой готовый лопнуть от возмущения вид, добавил. – Кстати, про глаза. Ты накрасилась слишком ярко. Мне не нравится.
Я удовлетворенно фыркнула. Конечно, ему не нравилось. С веками, обведенными темными тенями и ягодными губами, я выглядела старше и злей. На то и был расчет.
– Не моя вина, что ты придумал себе какой-то образ. Невинных девиц подают в другом ресторане.
Он поморщился, как будто я произнесла грубую непристойность, а потом протянул руку и взял меня за подбородок. Я дернулась, чтобы освободиться, но он удержал. С нажимом провел большим пальцем по губам, на подушечке остался красный след. Стёр помаду, козел.
– Так гораздо лучше.
– Чёртов садист! Да что ты себе…
Я вскочила со стула и бросилась к выходу, но он преградил мне путь, задержал в кольце рук.
– Пусти.
– Нет.
– Пусти.
– Не глупи. Нам надо поговорить.
– Поговорить? Ты разве слушаешь? Скажи уж, что тебе просто нужно больше времени, чтобы меня переубедить.
Он негромко рассмеялся, его дыхание щекотало мне макушку.
– Умная девочка. И смешная. Ты всё время меня смешишь. Мне хорошо с тобой.
Язвительный и невозмутимый Майк был неуязвим, его невозможно было победить. Но такой, как сейчас… Серьезный и открытый, он был гораздо более опасен. С ним невозможно было сражаться.
– Майк… – я обняла его.
– Что, моя девочка?
Я с усилием помотала головой.
– Не твоя. Не говори так.
– Мишель не ревнует меня, никогда. Не беспокойся об этом.
– Оттого, что это норма для тебя, это не становится нормальным для меня. Это неправильно, то, что ты предлагаешь мне.
– И что же неправильного я тебе предлагаю?
– Ты прекрасно знаешь, о чем я!
– Я хочу услышать от тебя.
– Мимолетную связь. Встречи украдкой. Второе место, всегда неглавная роль. Томительное ожидание. Звонки под запретом. Никаких обязательств. Неясное будущее. Как скоро я наскучу тебе, скажи? Ты ведь наверняка не впервые в такой ситуации и знаешь, насколько далеко распространяются границы твоего интереса?
– Нет.
– Что нет, не скажешь?
– Нет, я впервые в такой ситуации.
– Когда ты предлагаешь кому-то свою постель раз в месяц?
– Когда мне хочется кого-то забрать себе.
Одной рукой он обнимал меня за плечи, вторая же проскользила по моей спине и, оттянув пояс и резинку трусов, обхватила зад, несильно сжав.
«В мужские брюки засовывают ноги, а в женские – руки».
Он шел с козырей, знал, что слова на меня не действуют, но прикосновения… Мне так хотелось согласиться, сказать да, просто уступить, но урок, который я твердо заучила, гласил, что нельзя за желания сердца расплачиваться сердцем.[132] Он хочет откусить слишком много.
– Я ухожу домой.
Мой голос был спокоен и тверд, я не сомневалась в тот момент. Единственно верным будет отказать Майку, избежать искушения, попробовать завязать отношения с кем-то, с кем я буду на равных.
– Нет, не уходишь.
– Это почему же еще?
