– Затем, Марти, что он извращенец. Извращенцы – они такие. Наверное, он сошел на следующей остановке, потому что в поезде я его не нашла. И сестру не нашла тоже. Оказалось, что среди ночи состав разделили. И сестра поехала дальше в Австрию, а мою половину направили в Словакию.
– Без денег и обуви…
– И без телефона.
– Как ты выкрутилась?
– Шла босиком по Братиславе, нашла интернет-кафе и умолила хозяина: разрешите послать электронное письмо сестре!
– Интересная история, Пип, но как она связана с решением стать ученой?
– Это прелюдия, Марти. Вижу, что я тебя утомляю, поэтому даю краткую версию. Мы с сестрой в итоге попали в Израиль. Как раз в тот момент, когда страну охватила русалочья эпидемия. Ты же знаешь, про что я?
Марти кивнул. В 2009 году десятки очевидцев сообщили, что в Средиземном море, у берегов Хайфы видели русалку. Местная легенда вышла на международный уровень, и к берегам Хайфы потянулись туристы – увидеть своими глазами это существо, нечто среднее между девочкой и дельфином.
– Тогда все только и говорили о русалках, – продолжила Пип. – Местный отдел по туризму предложил награду в миллион долларов тому, кто заснимет русалку на видео. Это никому не удалось.
– Потому что ее не было, Пип.
– Не было, – согласилась она. – Но сама идея, сила воображения – это очень серьезно. Так что волна безумия накрыла и меня. Я уговорила сестру остановиться в хостеле около пляжа, чтобы тоже искать русалку. Потом я пришла к выводу: люди искренне ошиблись, а туристическая индустрия этим воспользовалась. Но верить в существование русалок я не перестала. Убедила себя в том, что они существуют – так считаю и сейчас, – и решила: хочу посвятить жизнь поиску русалок. Хочу доказать, что они существуют. Вернувшись во Францию, я получила степень магистра океанографии. Вступила в небольшое сообщество сирентологов. Даже ездила в Лондон на твою лекцию в Кембриджском университете.
– Ты никогда мне об этом не говорила!
– Я много твоих лекций прослушала, если честно.
Марти вдруг осенило.
– Так ты и на Шри-Ланку ради меня поехала, Пип? – спросил он в полном изумлении.
– Когда я прочитала в новостях, что ты спрятался на Шри-Ланке…
– Я не прятался. Просто приехал сюда…
– Я бы на твоем месте тоже спряталась,
– За каким чертом?
– Потому что ты – величайший сирентолог на планете, а мы – твои ботаники-фанатки. Я тебя не расстроила, Марти? Мне продолжать?
– Да, Пип, пожалуйста.
– Мы пошли в «Дейли миррор» и поговорили с Джеки, которая как раз написала о тебе статью…
– Джеки!
– Она сказала, что ты живешь на большой яхте в порту Галле. Но яхту мы не нашли, решили, что ты где-то в море. Подруга вернулась в Индию, а я осталась ждать тебя. Когда ты пришвартовался, я увидела, что у тебя вовсе не яхта, а исследовательское судно, и поняла, что ты не просто прячешься, а ищешь русалов. И решила пойти к тебе в помощницы. И вот, пожалуйста! С тех пор мы живем в счастье и радости!
– Пока смерть не разлучит нас?
– Примерно.
Марти смотрел на Пип, совершенно ошеломленный. Ни о чем подобном он не подозревал. Конечно, когда он взял ее в помощницы, утруждать себя расспросами не стал. Пип сказала, что в восторге от его судна, что она океанограф и ищет работу. Он спрашивал о том, знакома ли она с гидролокацией, умеет ли анализировать данные, и ее ответы его вполне устроили. Марти считал, что она поработает с ним какое-то время и исчезнет, продержится максимум пару месяцев. Он признался ей, что ищет русалов, только через несколько месяцев, – а она, оказывается, знала об этом с самого начала!
– Прямо по курсу! – воскликнула Пип, указывая через лобовое стекло рубки. – Остров!
Марти снял с крючка висевший на стене бинокль и прижал окуляры к глазам. Покрытый зеленой растительностью остров завис изумрудной точкой среди необъятной голубизны.
– Продолжим разговор позже, Пип, – сказал он. – Расчехли лебедки и прикинь, где лучше установить гидрофоны. А я пойду принесу их.
Марти вышел из рулевой рубки и перенес четырнадцать гидрофонов из судовой мастерской на кормовую палубу. Цилиндры из керамики, позволявшие улавливать звуковые сигналы без помех, были установлены на конусы из нержавеющей стали, чтобы не касаться морского дна. Большие водонепроницаемые аккумуляторы позволяли им записывать акустические данные первые две минуты каждые десять минут в течение трех месяцев. За следующие нескольких часов он с помощью стрелы установил четыре гидрофона вертикальной цепочкой до глубины 150 метров.
