Марти вспомнил рассказ Эльзы о лавовых трубках на Луне – вполне можно представить, что сейчас он не на Земле, а на другой планете, внутри какого-то древнего чужого небесного тела, в миллионах километров от дома.
Когда туннель сузился до узкого эллиптического сечения с низкой кровлей, Марти замедлил ход буксировщика, чтобы не удариться головой или баллоном о стенку. На другом конце лавовая трубка снова заметно расширилась, именно там они заметили первого пещерного жителя: трехсантиметровую ремипедию, лишенную глаз и пигментации. Чем дальше они двигались, тем чаще встречались экзотические экземпляры: рак-альбинос, морской слизень, множество мелких ракообразных, похожих на креветок, кольчатые черви; стая пионовых рыбок, чей ярко-красный цвет напоминал о расплавленной лаве, которая в незапамятные времена создала их подводное убежище.
В конце концов они попали в галерею, такую большую, что свет их фонарей едва добивал до дальних стен. В самом отдаленном конце проход разделялся на верхний и нижний. Марти выбрал верхний по простой причине – тот был просторнее. В нижней части потока лава ведет себя как дельта реки, ответвляясь и образуя русла помельче, и Марти знал: надо держаться главного русла, тогда шансов выбраться в океан будет больше.
Метров через тридцать они всплыли в воздушном кармане, пузыре воздуха над поверхностью воды. Вогнутое пространство, размер которого, скорее всего, зависел от приливов и отливов, позволяло поднять голову над водой.
Вынув изо рта загубник, Марти спросил:
– Кайф уже идет?
Эльза тоже вытащила загубник.
– Полным ходом.
Он проверил манометр. Его баллон был пуст почти на две трети – самое время переключиться на запасные баллоны за спиной. Они отстегнули вспомогательные баллоны, привязали их к направляющим и снова погрузились, дыша из основных баллонов.
Морфология туннелей оставалась примерно такой же, что и раньше, гладкие участки чередовались с неровными, украшенными кристаллическими наростами и выступами лавы, иногда попадались лавовые столбы. В одной пещере, похожей на собор, стены были покрыты рябью, будто их украли из Саграда Фамилиа – всемирно известного готического собора Антонио Гауди. В другом зале, поменьше, середину занимал песчаный остров. Марти вспомнилась трагическая история ныряльщика, погибшего в пещерах Стеркфонтейн в Южной Африке. Парень отстегнул трос безопасности – а потом заблудился в лабиринте туннелей. Когда воздух в баллоне был уже на исходе, он наткнулся на маленький остров в конце одного из туннелей – решил, что ему повезло. Увы, через полтора месяца спасатели нашли его скелет. Только представить себе этот ужас, это одиночество – день за днем сидишь в непроглядной тьме, умираешь от голода, понимаешь, что никто и никогда за тобой не придет. Парень явно понимал, что такова его печальная участь: рядом с его трупом на песке было нацарапано послание, он говорил жене и матери, что очень их любит.
Через двадцать пять минут после погружения они подплыли к новому сужению. Марти не мог видеть, как далеко уходит узкая шахта до расширения, а застрять посредине с буксировщиком не хотелось, и он привязал его к направляющему тросу. Просигналил Эльзе рукой, она ответила, и он вплыл в узкое пространство, работая согнутыми в коленях ногами. Скорость невелика, но этот метод хорошо работает в местах, где не развернешься. Самое главное – ил на дне пещеры остается практически нетронутым, ведь если он поднимется, прозрачная, как джин, вода мгновенно превращается в коричневый суп – худший вариант для ныряльщика, когда нет прямого выхода на поверхность.
Первые двадцать футов все шло гладко, но потом проход превратился в узкий горизонтальный клин, так что Марти был вынужден продираться сквозь него, задевая грудью и баллонами о стенки, и мелкий ил, скопившийся там за долгие годы, все-таки взбаламутился. Видимость уменьшилась до двух метров. Когда он пробрался чуть дальше, она упала до нуля. Он не видел свои руки, даже держа их перед лицом, и двигаться вперед приходилось на ощупь.
Внутри копилась тихая паника, но он велел себе сохранять спокойствие. Паника ведет к страху, а страх мешает мыслить здраво.
Еще двадцать или двадцать пять футов медленного движения в потемках – и проход повернулся, из горизонтального став скорее вертикальным. Марти поворачивался вместе с проходом и в какой-то момент понял, что уже не знает, где верх, а где низ.
Паника вернулась, стала громче и безжалостнее. Дыхание Марти участилось. Мысли о кислородном голодании и отравлении углекислым газом только усилили панику, и легкий стресс обернулся полноценной тревогой. Он заработал ногами быстрее, стал энергичнее цепляться за камни – надо выбраться из замкнутого пространства! В горло словно набились медяки, рука потянулась к загубнику, а инстинкт кричал ему – выдерни, и вздохнешь свободно! Он был готов последовать этому роковому совету, но сознание более высокого уровня все-таки его остановило.
Остановись-подумай-подыши.
Он заставил себя не дергаться.
Остановись-подумай-подыши.
Он заставил себя дышать глубоко и ровно.
