Тциганолог, как мы видели, претендует, на «более ранний приоритет» в отождествлении цыган и джатов; и предлагает «точно установить долю, принадлежащую каждому из нас». Это обычное дело для кабинетного ученого, который постоянно появляется, подобно dens ex machind147, чтобы вырвать из рук исследователя медяк оригинальности. Кабинетный ученый заимствует для своих книг дюжину различных теорий; и когда одна из них подтверждается трудами человека действия, он тут же выставляет себя «теоретическим первооткрывателем» истоков Нила или любого другого вопроса, который привлекает всеобщее внимание. Но в данном случае я отрицаю, что мой соперник имеет какие-либо права. Мое личное знакомство с джатами началось в 1845 году, а моя грамматика и словарь были отправлены в Королевское азиатское общество в 1848 году перед моим отъездом из Индии. С другой стороны, г-н Поль Батайяр, как я понимаю, ничего не знал об индийских джатах, когда писал свою первую работу «Появление и т.д.» в 1844 году.
Он честно признается, что он не востоковед, и что ему потребовалась помощь покойного г-на Рейно, который был ученым, чтобы отождествить зутов у Хамзы Исфахани (десятый век), музыкантов лури из «Шахнаме» (одиннадцатый век) и зотов или зуттов из словаря «Камуз» (четырнадцатый век) с заттами или джаттами Индии. Это было в 1849 году. В том же году его разоблачение было принято профессором Поттом и появилось в упомянутом выше «Nachtrag»148, которое завершило грандиозную работу – «Die Zigeuner»149. Таков был масштаб открытия моего истца. Ему даже пришлось узнать от профессора Флейшера из Лейпцига, что «цыгане происходят от дж'атов или дж'этов, древнейших жителей Северо-Западной Индии»150 – мнение, полученное из вторых рук, от «цыгана Борроу», полковника Слимана и других англичан. Нет нужды говорить, что профессор Потт, выдающийся член той героической группы, которая основала сравнительную филологию, ничего практически и лично не знала ни о цыганах, ни о джатах. И очевидно, что профессор де Гойе находился в кромешной тьме, когда он говорит о «взгляде, выдвинутом Поттом еще в 1853 году».
В то время, да и до моего письма в Академию в 1875 году, г-н Поль Батайяр, очевидно, игнорировал «г-на Бертона»; и нет его вины за незнание работы, опубликованной колониальным обществом четверть века назад. Но он также проигнорировал гораздо более важные факты. Он применяет термин petite population djatte (небольшое население джатов) к большому рассеянному народу под названием джаты. Он, конечно, не знал, что этот народ сохраняет в дельте Инда, «соленой стране» синдхов, чистоту своего языка, который дальше на север испорчен примесью синдхи, белуджи и пенджаби. Он также не мог осознать тот факт, что многие точки сходства, антропологические и лингвистические, связывают цыган и джатов. Есть люди, которые лично не приемлют новые вещи, и самая простая для них альтернатива – умалиить их ценность. «Он, – уверяет меня мой соперничающий заявитель, – уловил вероятную связь между этими двумя племенами людей и изложил ее на половине страницы; но этого недостаточно».
Такого утверждения, однако, более чем достаточно, чтобы понять и оценить систему Батайяра в трактовке подхода к литературному вопросу. Вместо «полстраницы» следует читать дюжину страниц151, которые легко можно было бы увеличить до многих дюжин. Но я надеялся, что рассказ путешественника, встречавшего цыган в Оксфорде (Бэгли Вуд), в Англии и на континенте, и знание их расовых особенностей, распространенное среди образованных англичан, оправдают краткость, которая настоятельно требуется при изложении в одном томе географии, истории и этнологии страны, почти равной по протяженности Англии.
Опять же, когда г-н Батайяр уверяет своих читателей, что я «не дал ни малейших сведений о типе (внешности) джатов», он еще раз дает понять, что ему следовало бы прочитать что-то мое, прежде чем претендовать на то, чтобы писать обо мне. Я приведу мое описание полностью152, чтобы публика могла нас рассудить: