Но эта теория, если она подтвердится, не опровергнет общего мнения о том, что некоторые цыганские племена мигрировали через Египет и Марокко в Испанию, не пересекая Пиренеи. Цыгане, будучи «крепкими бродягами», а не настоящими кочевниками, заимствовали друг у друга во время своих частых и регулярных встреч термины, необходимые для их скудной и варварской речи. Она кажется достаточно богатой на материальные и чувственные выражения, и то же самое можно заметить у странствующих арабов и туркменов. Г-н Паспати169 замечает, что «у [румелийского] странника более сорока слов для обозначения его палатки и орудий его ремесла». «Воровская латынь» не нужна этим двуязычным людям, но для целей конспирации и коварства они охотно перенимают незнакомые слова. Так на Шотландской низменности они делают свою английскую речь неразборчивой за счет французских и гаэльских, валлийских и ирландских вставок. Как выяснится позже, в Египте и Испании, и, по-моему, только там, они изобрели обычный жаргон. Такие несоответствия не позволяют нам придавать большое значение общему замечанию о том, что цыганский диалект не возвращается, т.е. что польский цыганский диалект не использует русских терминов, а турецкий цыганский диалект не использует мадьярских слов. Наконец, г-н Миклошич опровергает «тамерланский догмат» народной веры, который помещает последний исход цыган после 1399 года н. э. Он приводит документальные свидетельства, известные дарственные грамоты от 6894 г. (= 1386—87 гг. н.э.), изданные королями Валахии, отмечая, что в течение пятнадцатого века, и даже между 1832 и 1836 годами, княжества, которые все еще сохраняли для евреев неправоспособность, считали цыган славянской расой.
Заслуга «Derniers Travaux» состоит в том, что здесь поставлена на первый план «гипотеза Хассе», выдвинутая в 1803 году и в настоящее время забытая. Она объясняет чистоту цыганского языка тем, что эти жестянщики жили в Европе ab antiquo170. Часто отмечалось, что чем дальше мы продвигаемся на восток и чем сильнее приближаемся к колыбели расы – Синду или Западной Индии, тем больше меняется и деградирует язык. Этого следовало ожидать. Джаты, живущие в тесном контакте с другими диалектами, обязательно изменяют свой собственный язык по примеру своих соседей; таково правило мира. У цыган есть только две связи: одна – кровная, любовь к «родственникам, родне и наследникам», другая – языковая, которая служит для утаивания их речей. На протяжении столетий цыгане, окруженные чуждыми и враждебными народами, свято придерживались старого языка; и, будучи кровно заинтересованы в сохранении своего секретного инструмента, они боролись против перемен. Настаивать на этой точке зрения тем более необходимо, что наш критик ожидает обнаружить после разделения длиной в четыре столетия племена джатов или другие племена, говорящие на чистом старом цыганском языке. Современные цыгане, возможно, все еще сохраяют древний játaki. Отсюда и вымирание диалекта их предков среди оседлых цыган. Г-н Поль Батайяр тщательно разделил и, возможно, слишком старательно, историческое прибытие цыган в Западную Европу и их обоснование в юго-восточных регионах Фракии, Дакии и т. д. Искажения его теории заставляет его настаивать на идентичности его цыган с таинственными сиканами, которые владели Сицилией до сикулов. Эти и другие доисторические идентификации еще не получили общего признания.
Если бы г-н Поль Батайяр поразмыслил немного больше, он не стал бы отстаивать, учитывая обширный ареал обитания джатов, несостоятельную теорию г-на Асколи, что цыгане – это синдхи, которые долго жили на Индостане; также г-н Асколи не исключил бы широко распространенный джатаки из своего списка неоиндийских языков, которых он насчитывает только семь. Мы были бы избавлены от его «убеждения», что рома обитали в Месопотамии, которая была лишь одной из станций на их пути, поскольку Малая Азия и Нижний Дунай были основным направлением арийской миграции; что они коренные жители Кабула, фактически древние афганцы, как предполагает другой французский литератор, чье живое воображение лишает его всякого авторитета; и, наконец, что они «потомки тех древних народов Бактрианы и Арии, последовательно завоеванных персами, греками, индогетами и афганцами». Самое тривиальное сравнение проводится между библейским городом Сегор и цыганским названием Чингани (Сингани). Когда профессор Потт и г-н де Сольси находят «родство» и «тесную связь» между санскритом и цыганским языком, им следовало бы объяснить, что последний является пракритом или вульгарным языком с арийским словарным запасом, покоящимся на руинах туранской основы. Первый, как показывает его название, был изысканным и городским языком, на котором никогда не говорили, да и не понимали его, народы Индии в целом; по сути, это был язык религии, как нынешний цыганский язык афинских logiotátoi.