Мои сирийские спутники сравнили общий вид темнокожих, загорелых жителей с ашданами, а также нашли определенное сходство между румами и женщинами одного арабского племени, разбившего лагерь неподалеку от Дамаска; но длинные, жемткие, всклокоченные волосы, собранные в «утиный хвост», бело-карие глаза, чей особый взгляд ни с какими нельзя спутать, выдающиеся скулы, похожие на татарские, и неправильной формы рот наводили на мысль об индусском происхождении и физиономии. Борода была длинной и немного волнистой, возможно, это результат проживания многих поколений в жарком сухом климате. Лица некоторых из них были покрыты шрамами, как у «богемцев», когда они впервые вошли в Париж. Их женщины, украшенные кольцами и ожерельями, браслетами и ножными браслетами из латуни и блесток, были как макбетские ведьмы; и оба пола, как и изгнанники из Индии в целом, похоже, питали отвращение к холодной воде. Я попробовал сказать им несколько слов на синдхи, распространенных на Индостане, тогда их лица приняли обычное озадаченное выражение, а глаза, казалось, закрылись и затянулись пленкой. О магии и гадании они не стали бы говорить с незнакомцем; но они с готовностью назвали мне следующие слова: аг – огонь (чистый хинди); аке – глаз (аух); чири – нож (чури); горай – лошадь (гора); кала – оракул (чистый хинди); мунам – хлеб (арабское наречие?); панай – вода (пани); зари – рот (?). Беседуя друг с другом, они изъяснялись бегло и употребили несколько арабских слов.
Наверы появляются вместе с восточными бедуинами, Вульд Али и другими примерно в начале лета и занимают хижины, построенные из тростника, палок и грязи. Крышами служат шкуры, утяжеленные палками. Они работают, собирая урожай, и, как говорят, работают гораздо больше, чем обычные мужчины. Конечно, их обвиняют в кражах домашней птицы. Они плохо говорят по-арабски и общаются между собой на своем языке, поэтому крестьяне их презирают. На самом деле, здесь, как и везде, они образуют странное содружество между собой – странники, обманщики и фокусники.
Консул Э. Т. Роджерс, мой предшественник в Дамаске, сделал следующие краткие заметки и дал мне разрешение на их публикацию. Долгое пребывание в Дамаске заставило его изучить темы, которые ускользнули от внимания проезжающего мимо путешественника. «Я помню совершенно отчетливо, что цыгане Сирии или люди, похожие на них, разделены на три отдельные семьи, которые не должны были вступать в смешанные браки и, как мне сказали, они говорили на двух разных языках:
(1) наверы218, они занимаются обычным цыганским ремеслом, воровством, гаданием, лужением, посещением праздников и свадеб в качестве странствующих музыкантов, жонглеров и т. д.;
(2) зутты, их обычно видят с дрессированными животными, козами, ослами и т.д., выступающими на улицах;
(3) барамаки, они уделяют больше внимания торговле лошадьми. Они являются ковалями и кузнецами и обычно встречаются на окраинах изолированных деревень или возле лагерей небольших арабских племен, где они выводят жеребцов для разведения. Они покупают испорченных лошадей и кобыл хорошей породы и очень ловко лечат их и делают пригодными для продажи».
Господин консул Роджерс также показал мне сделанный им набросок мальчика из племени зутты с танцующим козлом, которого несут на срезах бамбука – обычное зрелище в Индии.
Если в цыганской традиции и есть что-то устойчивое, так это утверждение, что цыгане изначально пришли с берегов Нила, что Египет, по сути, дал им локальное проживание и название. Тем не менее, любопытно сказать, что это страна – единственная страна, где племя цыган, сохранившее внешность и занятия своих предков, очевидно, утратило свой старый арийский язык, или, скорее, заменило его на бастардный арго, в основном, состоящий из заимствований из арабского219. Не похоже, что это явление современное. Ожидалось, что очень редкая итальянская комедия середины шестнадцатого века «la cingana» (ла чингана), произносимая как «tchingana», даст сокровища филологических знаний; но при исследовании оказалось, что цыгане говорили только на испорченном арабском языке.
Следующие страницы, в основном, взяты из известной работы «Aegypten»220 и др. (Лейпциг: Брокгауз, 1860) известного востоковеда Альфреда фон Кремера. Как вы увидите, он провел тщательное исследование «zigeuner» или «aegypten» и «ghagar», в то время как эти интересные семьи цыганского народа, народа скитальцев, у которых нигде нет дома, у которых везде есть дом, рассматриваются Лейном весьма поверхностно.