Принято считать, что рома распространились далеко на юг из Марокко и Барбарии258. Борроу упоминает о дарбуши-фал (гадальщиках), что если они не цыгане, то этот народ невозможно найти в стране. Многочисленные в Барбарии t [Берберии], они большую часть года кочуют, занимаясь воровством, гаданием и торговлей мулами и ослами. Их постоянные поселения известны как «чар сехарра» – ведьмины деревни. Они могут изменить цвет животного, а белого человека превратить в негра, черного как уголь, после чего продают его в рабство. Говорят, что они владеют особым языком, который, не будучи ни арабским, ни шилхах, понятен только их собственной касте. Борроу часто общался с ними, но он пренебрег своим любимым шибболетом, pani (вода). Их лица описываются как очень худые, кожа их смуглая, а ноги как тростинки; «когда они бегут, сам дьявол не может их догнать». Их средства гадания – масло, тарелка, наполненная мукой, или башмак, положенный в рот. Это злые люди и сильные колдуны, которых боится сам император.
Г-н Поль Батайяр в «Notes et Questions»259 для получения информации о цыганах ссылается на книгу «Voyage dans le Nord et dans les Parties Centrales de l’Afrique»260 (франц.,«Путешествие Денхама и Клаппертона в центральные района Африки»), переведенную Эйрисом и другими (Париж, 1826, 3 тома, 8vo). Эти авторы, говорит он, считают, что произошла ассимиляция арабов «чоуа» из Борну с цыганами. Действительно, они прямо заявляют, что их арабский язык почти чисто цыганский. Это, однако, несовместимо с другим отрывком, в котором говорится, что эти «чоуа» привезли в Борну арабский язык, на котором они говорят чисто.
Я могу сказать261 только то, что женщины арабов чоуа описываются как «очень необычный народ, почти не имеющий сходства с арабами севера: у них прекрасные открытые лица, длинные носы и большие глаза; цвет их лица светло-медный; они обладают большой хитростью и храбростью и напоминают по внешнему виду некоторых наших цыган в Англии, особенно женщин; но их арабский язык почти чисто египетский». После этого майор Денман обнаружил «шуасов из племени Валед Саламат, проживающих далее на востоке, вплоть до Чада». Он отмечает их отличие от феллахов и их практику посылать грабительские группы в Мандару. Мы также слышим об их мастерстве в погоне и использовании копья верхом на лошади.
Czigany, как их называют, появились в начале пятнадцатого века, и предполагается, что они бежали от преследований Моголов. Король Сигизмунд, отец героического Яноша Хуньяди262, разрешил им поселиться в своем королевстве, и закон называл их «простыми крестьянами». В 1496 году епископ Сигизмунд в Фунф-Кирхене заказал у цыган железные ядра для пушек, чтобы использовать их против турецких захватчиков Венгрии; и его отважно поддержали против турок король Зиндело, герцоги Мигель и Андрей, графы Мануэль и Хуан, «благородный рыцарь» Педро и вождь Томаш Полгар.
Реформы 1848 года поставили их в рабское положение, adscripti glebæ263, они не могли законно оставить место своего рождения. Их положение было хуже, чем у валахских крестьян, которые так говорили о своем надменном мадьярском магнате: «Господин – это господин, рожденный в аду». Примерно сорок лет, по словам г-на Педжета264, цыгане выставлялись на продажу в соседней провинции Валахия. В Венгрии старого дурного режима отношения между крестьянином и землевладельцем, какими бы угнетающими ни были крестьянские обязанности, никогда не были отношениями хозяина и раба. Если крестьянин решал отказаться от своих временных участков земли, от земли, которую он занимал по наследству, он мог идти туда, куда ему заблагорассудится. Практически это случалось редко, это было равносильно отказу от средств к существованию, и он предпочитал уплату налогов и нести гнусное бремя «роботной» барщины или принудительного труда два, а в некоторых случаях, и три дня в неделю, в то время как все дворяне оставались свободными. Поэтому крестьянин ненавидел воинскую повинность, единственное средство цивилизовать его, установленное Австрией в 1849 году265. Но цыган, какой бы глубокой ни была его любовь к свободе, никогда не сохранял ту толику свободы, за которую цеплялся венгр.