Хотя теперь цыган юридически свободен, его глубокое уважение ко всему аристократическому прикрепляет его к правящей касте. В Трансильвании «мадьяр» – это отличительный термин, обозначающий как класс, так и народ. Цыгане, которые не ассимилируются с бережливыми саксонцами, предпочитают быть простыми прихлебателями в замке венгерского магната, как в старой Англии, они носят его имя, и они исповедуют одну и ту же с ним веру – католическую, протестантскую или никакую. Несмотря на их неизлечимую склонность к воровству, им доверяют как посыльным и перевозчикам; подобно старому испанскому arriero266, они образуют общую «компанию по доставке посылок». И они вездесущи, ибо как только дверь останется незапертой, цыган сразу проскользнет и украдет. В былые времена они были самыми эффективными шпионами за христианами и мусульманами и балансировали между ними в свою пользу. Из них также получались лучшие контрабандисты; они копали сокровища и промывали трансильванские притоки Дуная в поисках золотых блесток. Временами они отправлялись в грабительские походы в Италию, Францию и Испанию. Валахи до сих пор обвиняют цыган в поджогах, которыми, по-видимому, они пытаются скрыть злоупотребления, вызванные их непомерной жаждой мести, уродливым пережитком дикарского характера. Эти люди забывают, что «проклятия, как цыплята, возвращаются домой на насест», и будут играть с огнем, даже если это причинит им вред.
Жилище оседлого цыгана еще более примитивно, чем у валахов. Шалаш строится, как и у африканцев, из переплетенных палок, а щели замазываются штукатуркой. Перед входом в хижину часто стоит телега кочевника, двухколесная и опрокинутая, и всегда стоит тренога, поддерживающая железный котел – это зрелище, подобное алому плащу, когда-то знакомое нам, но теперь исчезнувшее из Англии. Со временем земля вокруг зарастает травой, а поскольку высота лачуги редко превышает семь футов, она скорее напоминает большой муравейник или бугор, чем жилище для человека. Однако, оборванный обитатель, чьи дети ходят в одежде природы, ловко орудует руками. Он лучший кузнец в стране, и с ловкостью и даже со вкусом изготавливает простые деревянные изделия для домашнего обихода. Несмотря на убогую обстановку, он сохраняет хорошее настроение, поет во время работы, а в часы досуга играет на скрипке.
Вряд ли стоит повторять банальности о музыке венгерского цыгана и легенды о Каталани и Листе. Бродячие оркестры, одетые в цивилизованные одежды и играющие на различных инструментах, уже давно хорошо известны в столицах Европы. Контраст между их искусством и окружаюшей их обстановкой настолько велик, что не один путешественник заподозрил, что этот удивительный дар патетических интонаций является «языком, принесенным ими в изгнание из другого, более высокого уровня существования». Я нахожу в нем лишь сочетание восточной и западной мелодий, высокую научность первой, столь мало ценимую невежественными англо-индийцами, с совершенной практикой последней.
Хотя эти люди совсем не владеют нотной грамотой, они обладают странной способностью волновать сердца слушателей. Они играют на слух, в стиле, которые не превзошло даже лучшее обучение, на скрипке, виолончели и цитре, с которыми Лондон ныне знаком. Мелодии, часто их собственного сочинения, рассказывают захватывающую национальную историю так, что это производит неизгладимое впечатление на незнакомца. Вот выражение суматохи, битвы и поражения, за которым следует долгий плач горя, пассионарная скорбь, в основном, в минорном ключе. Затем мелодия внезапно переходит в мажор в диком взрыве радости, триумфа, ликования, восторга, который увлекает за собой слушателя в непреодолимое сопереживание.
В ней есть все очарование контраста; крайностей, возбуждения и подавленности; подчинения и освобождения, восторга и отчаяния. Напряжение лишает возбужденного венгра разума; он упивается музыкой – пока не опьянеет.
Цыган способен на благородное самопожертвование, и мистер Кроссе рассказывает историю, которая доказывает это. Как-то раз он шел по дикой романтической долине мимо крутой, нависающей скалы, известной во всей стране как «Цыганский камень». Примерно в середине прошлого века случился голод, и цыгане, более бедные, чем их соседи, были вынуждены просить милостыню или голодать. Когда некоторые жестокосердные жители деревни отказали одному бедняку, он не захотел уйти, заявив, что его дети умирают от голода. «Тогда, – сказал один из хамов насмешливым тоном, – я дам твоей семье кусок бекона, если ты спрыгнешь с этой скалы». «Вы слышали его обещание!» – закричал цыган, обращаясь к толпе. Без лишних слов он выбежал из толпы, вскарабкался на скалу и сделал прыжок, который оказался смертельным.
Это именно то, что мы могли ожидать в данных обстоятельствах от индуса. Система Бадли267 или, говоря простым языком, оплата человеку, чтобы он «взял вину на себя» и был повешен за вас – является лучшим доказательством.