Женщины цыган более раскованны в речи и распущенны в манерах, чем мужчины. Такие характеристики в сочетании с полным отвращением к другим покровителям, даже до ножа, объясняют, почему многие сыновья вельмож и крупных чиновников принимали участие в ночных вакханалиях, а днем отдавали предпочтение запрещенной касте. Более того, гитана защищала себя, владея чужими семейными тайнами. Кроме прорицаний и продажи снадобий, она хранила у себя Raiz del buen Baron (корень доброго барона, то есть дьявола), также известный как сатанинская трава, который освобождал от непосильного бремени270. На ярмарках, пока мужья болтали и смеялись, добрые жены зарабатывали деньги с помощью процесса, называемого coger á la mano (ловить в руки), что значит, хитростью похищать деньги во время обмена. Среди прочих злоупотреблений есть одно, называемое по-цыгански youjano bdro (великий трюк), переведенное Джермимо де Алькала как gran socalina271 в романе «История Алонзо, юноши со многими дядями», написанном в начале семнадцатого века. Богатых и жадных вдов убеждали прятать драгоценности и деньги в темные и неохраняемые места, надеясь затем найти их зарытые сокровища. Стоит ли говорить, что цыганка была единственной, кто от этого выигрывал.
Мы читаем, что старый цыганский наряд неоднократно запрещался законом; но испанская традиция не сохранила воспоминаний о том, что это был за наряд. Я почти не сомневаюсь, что переселенцы XV века в какой-то степени сохранили индийский костюм – пагри (головной платок) и дхоти (пояс). Так и в Москве я видел, как цыганские танцовщицы надевают истинный наряд Индостана: нахни, чоли, или лиф, и пешваз, или многоскладчатую нижнюю юбку. Некоторые писатели полагают, что «живописные бродяги» Калосы позаимствовали свою своеобразную одежду у мавров.
В наши дни зажиточный испанский цыган носит андалузский костюм, более или менее богатый. Он восхищается белой одеждой, особенно «крахмальной рубашкой», часто украшенной рюшами и вышивкой. Материалами служат лен и хлопок, шелк, плюш, бархат и сукно. Любимые оттенки – синий, красный и яркие цвета. Короткая куртка или пелиссе (zamarra) расшита и украшена застежками-лягушками (alamares) или большими серебряными пуговицами; жилет, в основном, красный, а пояс из малинового шелка с бахромой снизу поддерживает талию; костюм сужается у щиколотки, где он соединяется с сапогами или бускинами (borcegmes), тапочками или сандалиями (alpargatas). Наконец, длинные всклокоченные волосы, свисающие по щекам, как у польского еврея, увенчиваются цыганской шляпой поркпи, а иногда красным каталонским горро (капотом), не похожим на гленгарри.
Цыганки также сохранили платье, которое до недавнего времени носили в Андалузии, а теперь оно постепенно выходит из употребления. Блестящие волосы собраны в узел Дианы и украшены цветами самого изысканного оттенка; они лежат полосами на висках, и все это часто покрыто вышитым платком. Накидка большего или меньшего размера, наброшенная на плечи, едва скрывает лиф, короткий и узкий, и нижнюю юбку, которая расшита, украшена лентами, обрезками и другими дешевыми украшениями.
Испанские цыгане не сохранили, как венгерские, своей старой привычки к длительным походам с целью попрошайничества и грабежа. В результате они утратили практику патерана, или Тропы, – дорожных знаков, с помощью которых они указывают направление. Это кусочки меха или похожие на него кучки свежесобранной травы, расположенные на небольшом расстоянии друг от друга. На перекрестках дорог знаки размещаются справа от идущих. Иногда они чертят на земле крест, длинный конец которого указывает путь, или прибивают один колышек к другому. Норвежские цыгане очерчивают своими кнутами след на снегу, называемый фаано; он напоминает мешок с закрытым горлом. С течением веков они утратили ту чудесную способность идти по следу, которой в совершенстве владели их сородичи на Инде. У них сохранился особый пронзительный свист, которым славились гуанчи. С помощью знаков и свиста две стороны могли общаться друг с другом, а если случалось что-то особенное, посылали гонцов, чтобы сообщить об этом.