Так в Сирии и Египте Христианство деградировало. Оно опустилось до уровня своего рода идолопоклонства. Вершины абсурда достигли столпники, которые считали, что у человечества нет более благородной цели, чем жить и умереть на колонне. Таким образом, народы были ослаблены. Умерщвление плоти и религиозные покаяния быстро приводят к вырождению народа, особенно в жарком климате, где умеренное потворство удобствам, роскоши и удовольствиям жизни укрепляет тело, а вместе с ним и разум человека.
Основатели Христианства пренебрегли требованиями ежедневной молитвы в установленное время и церемониальной чистоты, которая находится рядом с благочестием. Они забыли диетические указания и предписания, столь необходимые на Востоке, и разрешили употреблять опьяняющие вещества, а также нечистое и нездоровое мясо, такое как свинина и крольчатина. Тело человека страдало от их неразумности. Таким образом, в то время как Христианство росло в численности и силе, некоторые некогда густонаселенные и процветающие страны, например, Египет, пришли в упадок и опустились на самую низкую ступень деградации. Именно раса человека возвышает веру пропорционально его моральному и материальному совершенству. С другой стороны, вера не может возвысить деградировавшую расу.
Армяне и абиссинцы мало что почерпнули из специфических достоинств Христианства. Уступая умом и телом туркам и арабам, они выродились в полуидолопоклонников, одновременно нелепых и жалких. Что касается морального поведения, то один современный путешественник (Керзон, Армения) имел смелость открыто заявить, что в Турции нет и десятой части тех преступлений, которые ежегодно совершаются в христианском мире. Сектанты любят ссылаться в пользу своей реформации на превосходство протестантских кантонов Швейцарии над католическими. Они забывают, что первые принадлежат выносливым и трудолюбивым народам Севера, а вторые по климату и населению являются изнеженными южанами.
Вернемся на восток. Примерно в шестом веке нашей эры христианский мир громко призывал к реформам. Когда ситуация была наихудшей, Мухаммед впервые появился на сцене жизни. Здесь предлагается кратко коснуться моментов, в которых философская и образованная Европа еще не проявила должной справедливости по отношению к достоинствам и ценности Ислама. Западные народы так долго учили смотреть на насильственный пропагандизм Мухаммеда как на вероучение, лично враждебное им, они были так глубоко оскорблены нетерпимым деизмом и монотеизмом этой системы, и, наконец, так ожесточены своими жестокими войнами и смертельными столкновениями с мусульманами, что некоторые ложные взгляды долгое время были и все еще остаются частью или, скорее, сущностью этого предмета. И хотя в наши дни более мудрый и ортодоксальный дух исследования и суждения не преминул проявиться, все же даже в трудах тех, кто больше всего гордится своей честностью и свободой от предрассудков, немало старой дурной закваски. Люди теперь, правда, не боятся обвинения в «превращении в турка»297, это выражение стало с давних пор общепринятым, и связано старыми авторами (Бертон, «Анатомия меланхолии») с «предательством отца, короля и страны, оставлением религии и отречением от Бога». Не сохранилось в Европе и прежней лютой ненависти к основателю и вероучению, к ученикам и последователям Ислама. Тем не менее, следует повторить, что Cпасительной Вере еще не позволили занять подобающее ей место среди религий мира. И современные люди, скорее, заняты философствованием и выявлением недостатков и фальши, чем поиском истины, достоинств и красот религии, которая на протяжении тринадцати веков была светом и «жизненным руководством» для одной пятой части человечества (Карлайл, «Поклонение герою»).
Вот вкратце четыре наиболее популярных заблуждения современности относительно Ислама:
Во-первых, он определяется как более просто воспринимаемая вера, и поэтому приспособлен только для той части человечества, чьи умы, пока неразвитые и некультурные, не созрели для религии принципов.
Это отчасти верно в отношении искаженной веры и неверно в отношении чистой веры; это в некоторой степени применимо к принципам турок и персов, но не к принципам первых мусульман и современных ваххабитов. Дух религии, ее чувства и ее эстетика были переданы поэтами Ислама, и они достойно выполнили свою задачу. Не будет преувеличением сказать, что почти каждое знаменитое поэтическое сочинение мусульман прямо или косвенно посвящено религии. Даже безнравственные анакреоны Персии и Индии, Хафиз и Джафар Заталли, маскируют свою грубость под одеянием мистического двойного чувства.