Но даже в своих чисто духовных песнях и гимнах поэты Ислама не выдают той бедности выдумки и пустоты воображения, которые отличают религиозных рифмоплетов Христианства. В великой и благородной литературе Англии, например, есть только одна поэма, основанная на откровении, – «Потерянный рай». Кто может после ее прочтения не прийти к убеждению, что великолепный гений так сковал себя своей темой, что многие сочинители баллад произвели бы на читателя более поэтическое впечатление? Кто без отвращения смотрит на диалоги Отца и Сына, в которых подробно обсуждается кальвинистское сектантство? И какой христианин, считающий свою Святую Троицу священной тайной Духа за пределами материального разума, не противоречащего ему, не покраснел бы, увидев, что его Божество так унижено в глазах сурового мусульманина-деиста?
Коран, единственный эталон божественной истины, признанный Исламом, состоит из трех частей: исторических и легендарных преданий, моральных и духовных принципов, а также материалов свободного и разрозненного свода законов. И здесь можно заметить, что, за исключением, пожалуй, Пятикнижия, которое, как мы видели, требует своей традиции, ни один кодекс, воплощенный в священных писаниях какого-либо народа, не был достаточен для управления им. Какая христианская нация когда-либо управлялась христианским законом? Даже его кодексы либо собственного изобретения, либо заимствованы из древних обычаев, либо взяты из языческого законодательства. Еще ни одна божественная система, провозглашенная человечеству, не была достаточной для удовлетворения гражданских и уголовных потребностей будущих и более цивилизованных поколений. Так было и с Кораном. Предписания Спасительной Веры не были достаточно твердыми и определенными для чувственного и предметного духа Востока. В религии, как и в политике, везде, где общественное мнение вяло и бессильно, закон является и должен быть массой строгих предписаний, составленных таким образом, чтобы предусмотреть все случайности. Такие кодексы не могут иметь дело с догматами и духом; они должны быть преобразованы – теми немногими, кто в них нуждается – в хорошо организованную систему практических предписаний. Таким образом, мусульмане с самых ранних веков стремились компенсировать несовершенства завещанного им кодекса. Средство было под рукой. Изречения умершего Пророка были еще свежи в памяти его жен и ближайших потомков, его сподвижников и его первых преемников. Все они приложили свои силы для выполнения благочестивой задачи. Самые ранние традиции имели разумное и полезное значение. Впоследствии самые тривиальные наставления и самые грубые практики либо выдумывались, либо вспоминались так называемыми Святыми, которые сделали это делом своей жизни. Так с течением времени и постепенно появилась та громоздкая масса традиционных преданий, известная как «Ахадис»298, хадисы, или Изречения Пророка, и «Сунна», или Поступки Пророка.
С помощью таких творений были созданы изощренные практики и нелепые легенды, привитые схоластикой к первоначальным летописям и законам Ислама. В этой вере почти каждый догмат или практика, против которых философ может возразить, могут быть прослежены в «Сунне» и «Ахадисе», Коран полностью свободен от них. Кроме всего прочего, на них, и только на них, следует списать недостаток, связанный с тем, что эта система в высшей степени восприимчива. Мухаммед, как и все другие восточные законодатели, приспособил свои предписания к духу своего народа, обращаясь к нему как к полуцивилизованному человеку. Школы низвели своих мусульман до интеллектуального уровня младенцев и грудных детей.
Что касается «Сунны» и «Ахадиса», то следует помнить, что они являются чисто сектантскими. Четыре так называемые ортодоксальные школы придерживаются одной традиции. Основные ереси, такие как шииты и байзави, имеют свои собственные признанные сборники, откуда тщательно удаляется вся информация от нечистых, то есть, из чужих источников. Но Ислам существовал и может существовать независимо от них. Если бы ваххабиты, эти пуритане или, скорее, реформаторы Спасительной Веры, сумели вернуть арабам их простую первоначальную веру, от «Ахадиса» и «Сунны» осталось бы немного, чтобы вводить человечество в заблуждение и оскорблять его.