Власть этого обычая такова, что каждый, против которого объявлена Дхурна, должен уступить, так как смерть того, кого он преследовал, является сигналом неминуемой смерти его самого, и, хотя бы он уехал или окружил себя самыми верными, самыми бдительными слугами, всё равно, рано или поздно, его найдут дома в его кровати или где-нибудь на краю дороги, с кинжалом в сердце.
Несколько лет тому назад, генерал-губернатор Калькутты в интересах чистоты издал приказ, который обязывал мусульман убивать коров и быков, мясом которых они питаются, на берегу Ганга, с тем, чтобы внутренности и кровь убитых животных уносились тотчас же водами реки.
Весь Бенарес страшно возмутился, — неужели позволят неверным так осквернить священную реку… если только это допустят, то Бенарес навеки [будет] осквернён и уже перестанет быть священным городом…
Обратились к генерал-губернатору со смиреной просьбой отменить приказ.
Его британское вице-Величество даже не удостоил ответа.
Сейчас же образовываются группы, выбирают депутатов и шлют в Калькутту… Но депутация возвращается, не добившись ничего.
Тогда всё население грозит губернатору объявить против него Дхурну.
В одно прекрасное утро всё население Бенареса (свыше пятисот тысяч душ) вышло на улицы в траурных одеждах и все расселись на земле против своих жилищ, восклицая: «Я объявляю Дхурну против губернатора Калькутты и мусульман, убийц животных».
В эту минуту остановились все дела, все лавки закрылись, путешественники и, в особенности, мусульмане, спешно бегут из города… и в течение двадцати четырёх часов никто, ни один мужчина, ни одна женщина, ни один ребёнок не позволили себе отступить, никто не ел, не пил и не спал.
Весь Бенарес обрёк себя на смерть, желая добиться справедливости.
Испуганный этой манифестацией губернатор взял на себя отмену этого приказа и донёс об этом своему начальнику. Гордый вице-король уволил своего подчинённого, положившего конец такой ужасной забастовке, но всё же не было и речи о возобновлении невыполнимого приказа.
<Те же средства использовались для отмены одиозного налога и были успешными в Агре.>
В Бенгалии существует ещё один обычай, который хотя и похож немного на предыдущий, но выражается ещё резче [по своему образу действия].
Касте скороходов, носильщиков паланкинов,
Часто встречаются эти <одинокие>
Бохи, по большей части, очень тщедушен, но для самозащиты у него есть ужасное оружие —
Если его ограбили, то он считается обесчещенным и не может уже вернуться ни в свою касту, ни в свою семью, так как они дают следующую клятву: «Я доставлю этот предмет по назначению или я умру».
Несчастный, у которого отняли его ношу, закалывается на глазах грабителей длинным кинжалом, называемым трага.
Но эта смерть поднимет моментально на ноги всю касту, к которой принадлежала жертва, и, бросив все свои дела, с трагами в руках все члены касты пускаются преследовать воров и убивают их всех до последнего — <их самих,> их родственников и их друзей — начинается поголовная резня.
Преступление никогда не остаётся безнаказанным, потому что провинция, в которой пал бохи, буквально наводняется ожесточёнными преследователями, которые не успокоятся, пока не найдут и не уничтожат виновных, так как тут примешано ещё и религиозное поверье, что до тех пор, пока не будет отомщён умерший, ни один из его касты не достигнет небесного блаженства.
Подобные самосуды влекли иногда за собою ужасные последствия. По одному только подозрению в соучастии или сокрытии виновных вырезались целые деревни, причём не было пощады даже грудным младенцам.
Так что бохи Индии можно доверить самую драгоценную кладь, и он доставит её в целости по назначению.
Милях в четырёх от Бенареса находится очень интересный памятник Сарнатх.
Однажды утром я отправился туда с моим верным Амуду, которого я брал с собою даже в самые незначительные путешествия, так как в Индии европеец не может сам заботиться о своей пище.
Всякий путешественник с любопытством взглянет на сарнатхский монумент. Он состоит из башни около ста пятидесяти футов в окружности, и её развалины поднимаются в вышину на <более чем> сто футов. Она очень массивна, нижняя часть её облицована громадными глыбами камня, очень искусно скреплёнными между собою. Камни эти отполированы и украшены поверху широкой гирляндой цветов прекрасной скульптурной работы.