Факиры-очарователи полностью

Да!.. Если бы я имел счастье направлять русскую политику, то в Константинополь я явился бы через Индию.

Вернувшись в Бенарес, я приказал Амуду готовиться к отъезду, так как меня охватывало нетерпение раскинуть мою палатку в диких областях, где берёт свой исток Годавари неподалёку от  руин Эллоры, таинственное происхождение которых скрыто от нас в тумане веков.

Что меня поразило в Бенаресе, этом древнем святилище чистых браманических верований, это влияние мусульманства на некоторые нравы и обычаи индусов, самых упорных противников всякой чужеземной идеи.

Что касается религиозных вопросов, то между ними остаётся та же граница, что и раньше. Обе расы с отвращением оттолкнули бы всякую мысль о смешанных браках, не стали бы ни носить одинаковые материи, ни есть общих кушаний, ни сели бы вместе обедать за один стол, и ещё, может быть, в течение многих веков они не будут переступать порог один другого.

А потому большая часть домов в Бенаресе походит на крепости, и построены дома так, чтобы уничтожить всякую возможность увидеть с улицы в окне женщину, а также и ей не позволить выглянуть в окно на улицу.

Высокие стены окружают дворы и сады, откуда бедные затворницы могут видеть только голубое небо.

Иногда им разрешается, но и то только после заката солнца, выходить на высокие террасы, где они могут подышать свежим воздухом.

Нельзя себе представить, в каком неведении держат этих очаровательных созданий. Со мною было странное приключение: благодаря счастливому стечению обстоятельств мне удалось посетить гарем Пейхвы. Из моих разговоров с прелестными затворницами можно заключить, как они детски наивны и какое представление имеют о внешней жизни.

Однажды утром, когда я уже заканчивал приготовления к отъезду, Амуду доложил мне, что меня пришёл навестить Пейхва. Потомок древних махратских раджей, он был очень умён и жаждал узнать как можно больше о Европе. Не проходило дня, чтобы он не зашёл ко мне поговорить час, другой.

Я воспользовался этим визитом, чтобы поблагодарить за любезное гостеприимство, и предложил ему несколько подарков, которые просил принять от меня на память.

Глаза Рам-Кондор-Пейхвы заблестели, как у ребёнка, когда между прочими предметами я передал ему прекрасный револьвер американской системы, украшенный золотом и платиной, он так был доволен, что предложил мне потребовать от него, что угодно.

Это обычный ответ индуса каждый раз, как вы делаете ему подарок.

Похвалить какую-нибудь вещь — это значит получить её сейчас же в подарок.

Стоит вам сказать: «Чудная лошадь!.. Прелестная жемчужина!.. Прекрасный алмаз!..» — и не успеете окончить фразы как услышите: «Пользуйтесь ими, так как отныне они ваши».

Но принять этот подарок, значит показать недостаток воспитания.

По обычаю я ответил Пейхве, что мне ничего не нужно, что воспоминание о чисто царском гостеприимстве не изгладится в моём сердце. Но Пейхва настаивал, и очень упорно. Я со своей стороны продолжал отказываться.

— Благодарю тебя, Пейхва, — отвечал я, — уверяю тебя, что мне ничего не надо.

Но Пейхва заупрямился, он вбил себе в голову сделать мне приятное и категорически отказывался от моих подарков, если я не пожелаю чего-нибудь для себя.

— Какова бы ни была твоя просьба, она заранее исполнена, — наконец, заявил он.

— Берегись, не бери на себя так много, — ответил я.

— Не бойся, — горделиво ответил раджа, — правда, англичане лишили Пейхву трона, но это ещё не значит, что он пал так низко, что слово его стоит не более слова раба.

— Хорошо, раз ты этого требуешь, я скажу, чего мне хочется больше всего в эту минуту, но пеняй на себя, если моё желание окажется невыполнимым.

— Я слушаю тебя.

— Мне хотелось бы прежде, чем покинуть Бенарес, побывать в каком-нибудь гареме.

— Это невозможно!

— Разве я не говорил этого?

— Почему выбрал ты то, что по нашим нравам и обычаям совершенно невозможно?

— Потому что это единственное, чего я хочу в настоящую минуту.

Пейха подумал несколько минут, потом просто сказал:

— Хорошо… Ты увидишь гарем, но ты должен будешь переодеться, чтобы скрыть твою национальность и твой пол.

— Я сделаю всё, что ты хочешь.

— Я могу выдать тебя за мусульманскую торговку, но ты не должен поднимать вуали.

— Эта мысль неудачна, Пейхва.

— Но почему же?

— Я слишком плохо говорю по-бенгальски, так что не будет никакой иллюзии.

— Но кто же заставляет тебя говорить?