Я вскинула голову, рассматривая лестницу, но, не найдя ничего подозрительного, стала быстро подниматься.
Ох, повезло студентам, что здесь отменили занятия. На редкость неудобная лестница: ступень широкие и высокие, в то время как сама лестница довольно узкая, так что все время приходится едва ли не жаться к стене, чтобы, не дай Свер, не упасть вниз. Тем более что упасть и переломать себе кости тут как раз-таки вполне можно: по непонятным причинам внутри башни наложить такое же заклятие, как на стены, не удалось. Я-то уже запыхалась, поднявшись только со средней площадки башни, а каково же было бедным учащимся, которые поднимались с нижних этажей? Да еще и не по одному разу за день? Впрочем, если они были такими же, как Руан, который спокойно стоял подле меня, и, ожидая, пока я отдышусь, с интересом рассматривал дверь, ведущую в обсерваторию, то могли, наверное, и по десять раз туда-обратно бегать.
Дверь, кстати, так заинтересовавшая Эрударена, ничего примечательного из себя не представляла, но вот за ней вполне нас могли ждать сюрпризы. Поэтому я осторожно накинула на себя и молодого мужчину защитные плетения, которые сплела, пока мы поднимались, и, активировав боевые клубки нитей, приложила ключ к двери. Толкнула жалобно скрипнувшую дверь и… Даже магические светлячки не понадобились: комната оказалась пустой, если не считать немногочисленной мебели, укрытой чехлами; даже занавесей на окнах не было, так что луна щерилась через пыльные стекла, превосходно освещая комнату. Все, что было ценного, отсюда давно вынесли, когда запечатывали башню. И новой живности тут, судя по всему, не завелось. Хотя я на всякий случай проверила это магическим зрением.
— Почему ее все же закрыли? — негромко спросил Эрударен, зайдя следом за мной. Он обошел комнату, даже заглянул под один из чехлов, взвив при этом в воздух облако пыли, так что я, не удержавшись, чихнула. Пришлось спешно распахнуть двери на балкон, опоясывающий башню, чтобы еще сильнее не расчихаться.
— Среди студентов у башни бытовало два названия, — поманив Руана, я вышла на балкон, где обнаружилась лестница, ведущая на самый верх башни. Неизвестный мне архитектор почему-то решил, что она, лестница, должна быть снаружи. И по своему обычаю так же решил, что перила на ней — лишняя и мешающая деталь.
— Одно из них — башня самоубийц, — поднявшись на самый верх, обернулась я к молодому мужчине. — Думаю, почему, и так понятно, — я подошла к каменному ограждению и, перегнувшись через зубец, взглянула вниз, — эта башня — одна из самых высоких в Университете, да и лестница весьма впечатляющая.
— А второе?
— Второе? — задумчиво повторила я и перевела взгляд на раскинувшуюся перед нами Пустошь. В отличие от крыши, отсюда открывался прекрасный вид на горы. И на молочное лунное сияние, разлившееся над пустынной степью. А еще на далекое, обрамленное небольшой рощей озеро, формой напоминающее сердце. Пожалуй, я могла понять, откуда взялось второе название: все же вид отсюда открывался завораживающий. Тонкий, легкий и захватывающий. Чарующий. — Второе — башня влюбленных. Сюда часто приходили целоваться под луной, хотя ночью все, конечно же, запиралось. Но разве кого-то это останавливало?
— Здесь собирается какая-то магия? — прозвучал тихий вопрос и по обе стороны от меня на каменный парапет легли мужские ладони.
— Не знаю, — я повернулась в этом своеобразном кольце и, машинально чуть прикусив губу, взглянула на столь близко стоящего мужчину. — Не проверяла.
— Так почему бы, — легкая улыбка скользнула по губам Руана, прежде чем он наклонился ко мне, — не проверить?
Наверное, все же здесь переплетены какие-то нити, потому как целоваться здесь оказалось весьма… увлекательно. До нехватки воздуха, до бешено бьющегося сердца, до легкой боли в слегка прикушенной губе, до невообразимо острых и нежных прикосновений.
Магия, она такая. Сводящая с ума. Пьянящая. Это все она виновата, а вовсе не находящийся рядом мужчина.
— Вир… Ну, Вир, мы же так опоздаем и все пропустим. Хватит смотреть в окно. Вир!
— Что? Да-да, иду, — я с некоторым усилием отвернулась от окна, из которого была хорошо видна та самая башня, на верхних этажах которой когда-то располагалась обсерватория, и задернула занавески.
— Нет, я все понимаю, — пробормотала Сельвиль, аккуратно укладывая наши вещи в сумку, — но нельзя же так… легко пожала плечами и виновато развела руками. Подруга была права: я сегодня почти весь день летала где-то в облаках, почти ничего не замечая вокруг, а на моих губах то и дело проскальзывала едва заметная мечтательная улыбка. Это всё, конечно, было неправильно — ведь он — преподаватель, а Руан — мой студент, — но стоило мне лишь взглянуть на башню, которую мы вчера обследовали, как пальцы сами тянулись коснуться чуть припухших губ, чтобы уловить отголоски поцелуев, а мысли вновь возвращались к произошедшему вчера. И я словно наяву вновь чувствовала легкие и в то же время настойчивые прикосновения, слышала тихий, будоражащий кровь шепот, ощущала дурманящие ласки.
— Вир!
