Что? Нет, я ведь уже сказал: мы его не спрашивали, почему он решил так, а не иначе. Вы полагаете, что могли бы найти время для вопроса? Ну, у вас в советах директоров, или как это там называется, может быть, времени для всего хватает; могу только пожалеть о том, что вас не было с нами — вот именно там. Вам бывать на Просторе вообще приходилось? Ах, вот как: вы даже летали на Марс. Ну, и обратно, конечно, я так и понял. И бывали даже в ходовой рубке? Вот как! Скажите, а не случалось ли вам тогда требовать от капитана объяснений? А то тут среди нашей братвы ходит такая байка, что однажды такой вот говорун из какой-то суперфирмы, не знаю уж, как она называлась — хотя нет, извините, этот был из парламента, — попробовал, став в позу, задать вопрос: «А почему же вы?..» Шкипер ответил, говорят, кратко, но никак не кротко, народного избранника потом всякими микстурами отпаивали от истерики, а на обратном пути он вообще не вылезал из кокона. Нет-нет, почему сразу — поклеп? Я ведь имени не называл, да я его и не знаю. Что же касается нашего Мастера, то он сейчас докладывает Президентскому Совету и там расспрашивают его Первые лица, а не кто-нибудь… Да. Скажу еще раз: жаль, что вас там не оказалось.
Ну что вы: я совершенно спокоен, не надо только сбивать меня с курса. На чем вы меня тормознули? Ага: мы пошли на посадку. На первый взгляд это и вправду была операция под стать русской рулетке. Но те из нас, кто с Мастером делал не первый рейс к черту на рога, успели понять, что для него нормальным мышлением является парадоксальное, и когда он, скажем, множит минус на плюс, то у него в итоге возникает не минус, как у нас с вами, но плюс, и самое смешное, что так и получается на практике — его практике. Так что мы ни в чем не сомневались: если прошла такая команда, значит, так и надо.
Мастер, однако, хотя и знал прекрасно, что объяснять свои действия никому не обязан, но понимал и то, что всякой загадочности должно быть в меру, потому что в разумных дозах она подхлестывает, но когда ее через край, то воздействие меняет знак и она начинает тормозить восприятия и действия людей, в данном случае — нас, экипажа и специалистов экспедиции. И вот он пробормотал — не то чтобы очень громко, как бы самому себе, но на деле сказанное было предназначено нашим ушам:
— Если это не Кухня, то…
Не слышали о Кухне? Ну, поймете, я полагаю, по ходу доклада, я сейчас вроде бы вошел в нормальный режим изложения и не хочу отвлекаться от последовательности событий, какой она была в реальности.
Сама посадка прошла более или менее нормально. Так сказать, в пределах. Никто нас больше не атаковал, словно бы та бомбочка — или чем оно там было — служила приглашением, и когда стало ясно, что оно принято, нас больше не беспокоили. Кто не беспокоил? Об этом речь впереди. Не надо поперек батьки в пекло.
Вот именно — в пекло, это у меня не просто так выговорилось. Другого слова просто не найти.
Но мы это поняли только потом. На подлете, пока мы свертывали орбиту сближения, за бортом все было вроде бы нормально: температура, запыленность и все такое прочее. Расчет на посадку был таков, что припарковаться следовало не в светлой зоне — ну, там, где проходило то самое как бы горящее пятно, — но и не в полной темноте, а севернее, на широте, так сказать, вечных сумерек; так, во всяком случае, нам представлялось. Для этого пришлось менять плоскость обращения одновременно с уменьшением скорости, в подробностях описывать не стану, скажу только, что работы всем хватало. И, конечно, одновременно мы пытались лоцировать поверхность сквозь облака, потому что для того чтобы сесть, кроме желания, нужно еще, чтобы было куда сесть. А если там сплошной океан? Или одни хребты и пики? Расплавленная поверхность? Ураганные воздушные течения с каменной прослойкой? И все такое. Почитайте историю Простора — там немало такого… интересного. А значит, входить надо не быстро — но и не медленно, чтобы не обречь себя на неизбежную посадку даже в том случае, когда условий для нее не будет. Так вот, через несколько витков мы пришли к выводу, что на севере желаемых условий нам не найти: сплошная горная страна, этакие Гималаи в планетарном масштабе, мечта альпиниста, может быть, но никак не наша мечта.
Пришлось снова менять плоскость обращения; а батареи, не забудьте, садились себе и садились, и когда, как и где мы сможем найти заправку, становилось с каждой минутой все туманнее. Поэтому привередничать в поисках посадочной площадки приходилось все меньше. Так что, когда локаторы показали вроде бы что-то, похожее на ровную поверхность, мы решили, что кривая, по которой мы в тот миг шли, и есть та самая, что вывезет. А ничего другого нам и не оставалось.
