Вошли в облачность. И там поняли, что такое — хорошая тряска при ураганном ветре. Не то чтобы такое было в новинку нам, но к угрозе собственной гибели как-то не привыкается, сколько бы раз она ни возникала. Какой бы мощности моторы у тебя ни стояли, природа все-таки всегда имеет шанс оказаться сильнее. Какое-то время — минуту, две? — продолжилось состояние неустойчивого равновесия, как при армрестлинге: чья из сцепившихся рук, медленно или рывком, уложит другую? Но мы, как говорится, вжали свою железку в пол и с облегчением почувствовали, что — в данный момент и в эти минуты — мы одолеваем стихию. Можно, конечно, сказать, что со спортивной точки зрения мы нарушили правила: выбросили силовой экран конической конфигурации, который принимал на себя удары стремглав мчавшихся плотнейших облаков (анализаторы на ходу разбирались в их составе, но нам некогда было снимать их показания и соображать, что к чему), так что собственно железке доставалось куда меньше. Другое дело, что эта защита обходилась в такие мегаватты, что, будь у нас время на размышления, мы скорее всего поняли бы, что если даже сядем, то на рестарт у нас энергии просто больше не окажется.
Тогда нам казалось, что эта наша лихорадка в облачном слое, начинавшем уже казаться бесконечным, продолжается долгие часы; и мы немало удивились, когда оказалось, что длилась эта схватка три минуты сорок шесть секунд с десятыми. Вот и верь после этого чувствам.
Но — триста минут или три — в конце концов пробились и оказались в пространстве между нижней кромкой облачности и той поверхностью, к которой и стремились.
Откровенно говоря, мы заранее были готовы к тому, что сесть окажется некуда. Потому что опыт учил: если уж начались неприятности, то их окажется больше одной, и пойдут они по нарастающей, а никак не наоборот. Как вы понимаете, никто не рассчитывал на то, что внизу окажется ровная платформа космодрома; но она и не была нужна, все, на что мы надеялись, — пятачок, на который можно было опуститься по кошачьи — на все четыре. Мы заранее запаслись терпением и были готовы намотать на планету хоть дюжину витков, обшаривая поверхность при помощи всей нашей техники. Но убедившись в том, что этого не понадобится, испытали, признаться, немалое облегчение.
Потому что увидели: планета была, как бы сказать, достаточно разумно спланирована. Во всяком случае, так мы решили, не стараясь найти более точных определений. Иными словами, относительно ровной поверхности было достаточно, но были и горы, и даже океан — хотя техника сразу же сообщила нам, что купаться вряд ли придется, потому что океан (хотя на самом деле то была, так сказать, морская страна: больше десятка не очень больших морей или, если хотите, великих озер, изолированных, на первый взгляд, друг от друга), так вот, водоемы эти были, судя по результатам анализов, заполнены вовсе не водой. Химия их была посложнее. Но у нас и до того не было надежды, что мы окажемся на планете, пригодной для жизни. Для жизни в нашем обычном понимании. Так что не могу сказать, что нас постигло разочарование. Мы имели возможность сесть на твердь примерно на таком расстоянии от негаснущего зарева, какое представлялось нам приемлемым.
Итак, сесть нам удалось штатно, без приключений. Когда тормозные выключились, мы поаплодировали друг другу, поздравляя с благополучным прибытием неизвестно куда, и стали осматриваться более обстоятельно.
Обстоятельства наши вы, я надеюсь, представляете. У нас не было никаких задач, связанных с этим небесным телом, поскольку о его существовании мы совсем еще недавно вообще ничего не знали. Если не считать тех мотивов, какие были у нашего Мастера, но до нас еще не дошли, у нас могла быть лишь одна причина для посадки: поиски возможности каким-то способом — а их существует, как вам известно, не менее шести — загрузиться энергией, которой хватило бы хотя бы на вовсе не триумфальное возвращение домой. Вот сюда вот, где мы с вами сейчас находимся и где вы глядите на меня с таким видом, словно я если и не убил старушку, то по меньшей мере всласть над нею поизмывался. Это вы зря. Вас бы туда, чтобы… Нет, мы, конечно, если говорить серьезно, ожидаем от вас не личного участия, а вы сами понимаете чего.
Ладно. Не стану отвлекаться. Лучше обрисую обстановку, которая все более прояснялась по мере того, как мы получали от анализаторов данные об окружающей среде и всем таком.
