— К серьезным выводам не готов. Но какие-то точки отсчета есть. Первая: мы с моим компом тут наскоро просчитали возможности и вероятности. И получается, что если и была серьезная авария, то следы должны быть не обязательно здесь. Разница температур в зоне яркой тучи и в теневом полушарии дает максимальную возможную скорость атмосферного потока самое малое на порядок выше того, что мы наблюдаем сейчас. Если помножить эту величину на плотность атмосферы, ее массу, результат получится внушительный. Если такой ветерок задует в момент старта, машине не устоять — ее понесет, как сухой лист. В таком варианте серьезные обломки надо искать там, в горах; если же ее швырнуло бы в жидкость, то обломков и вообще не сохранилось бы: там такой набор кислот, что даже защита вроде нашей долго не продержалась бы, она уже при ударе откажет — сперва полевая, а потом и химическая. Так что — в горах или на побережье. Но только вообще эта версия о другом корабле меня не убеждает: скорее всего его тут и не было вовсе.
— У тебя получается «А был ли вообще мальчик?», — возразил мне первый из трех. — Проаргументируй.
— Попробую. Первое соображение: эта планета не могла быть целью какого-то рейса — просто потому, что о самом существовании ее никому не было известно. Значит, возможность одна, как и у нас: случайность. Если корабль тут и остался, то он неизбежно должен был попасть в рубрику пропавших без вести и находиться там и по сей день. Так вот, я тут на минутку связался с нашим корабельным супером и получил информацию — все без исключения корабли, что проходят сейчас как без вести пропавшие, принадлежат к классу непосадочных: тяжелые машины, что и монтируются на орбитах, и стартуют с орбит, и финишируют тоже, связь с планетами осуществляется средствами малого флота. Так что ни одна из этих машин сесть сюда просто не могла. Значит, ее и не было. Это — доказательство первое. Но для меня оно не самое убедительное. Есть и другое.
— Ну-ну, — сказали мне. — Давай.
— Да вот оно, — сказал я, осторожно вынимая из капитанских пальцев все ту же находку. — Нормальная деталь, верно? Будь она закончена, просверли дырку для оси — и ставь на место. Так это выглядит, верно? Но есть одна заковыка. В каждом нашем костюме есть холодный экспресс-анализатор. Никто не поинтересовался включить? Мы увлеклись формой — а как насчет содержания? Насчет материала, из которого она состоит? Не пришло в голову?
— Умных детей настругали твои родители, — сказал Мастер, и в его голосе мне почудилось удовлетворение. — Логически думать, парни, это искусство, не надо им пренебрегать.
— Мастер, а что сами-то вы предполагаете? — не выдержал второй из троицы, нарушив правило «Капитана не спрашивают».
— Предполагаю, — ответил кэп, — что сейчас все мы редкой цепью двинемся на норд-вест, к ближайшему побережью. И по пути туда, а главным образом — на самом берегу будем смотреть очень внимательно. Смотреть и — я надеюсь — находить разные другие интересные вещи. В зависимости от того, что мы там найдем или не найдем, я и буду делать выводы. В нашем распоряжении еще два с половиной часа до возвращения на подзарядку костюмцыков — вот за это время мы и должны найти максимум возможного. Включить все средства обнаружения и — шагом марш!
И мы потопали.
Если бы мы принялись подбирать каждую железяку, обнаруженную нами на берегу в продолжение ближайшего часа, то насыпали бы большую кучу. Я сказал «железяку» именно потому, что такими все они и были: химически чистое железо, из которого, как вы знаете, у нас не изготовляют ни единой детали — мы любим сплавы, и не зря. Здесь же царила химическая чистота — и в тех случаях, когда штука оказывалась изготовленной (если) из титана; таких оказалось процентов десять. Но чем дальше, тем больше интересовал нас не состав, а формы, с которыми пришлось тут повстречаться. Именно они заставляли задумываться все больше — хотя ничего конкретного в мозгах так и не возникало, а был своего рода мысленный туман, из которого что-то могло выкристаллизоваться, но не обязательно.
«Кристаллизация» — это слово возникло тут не случайно. Потому что один из нас — помню только, что то был не я — всерьез занялся анализом одного кусочка и с немалым удивлением оповестил нас:
— Ребята, это все — монокристаллы, можете представить?
Мы смогли, конечно, но с трудом да и без особого удивления. Потому что самым интересным все-таки оказывались конфигурации.
