Насколько я помню, мы практически не обнаружило ли двух одинаковых деталей. Все хоть чем-то, да отличались друг от друга. Но чем дальше, тем меньше само слово «детали» казалось нам соответствующим обстановке. Да, попадались недоделанные, а порой даже доделанные шестерни разного размера и шага; но они оказывались в меньшинстве. А большая часть скорее подходила под определение «плоды творчества механика-абстракциониста». Или, если так понятнее, — бред сумасшедшего. Что вы скажете, например, о той же шестерне, у которой из тридцати зубьев нет и двух одинаковых по высоте? Или: все зубья одинаковы, а вот один-единственный торчит, длиннее прочих раз в шесть. Называть такие штуки деталями язык больше не поворачивался. Но все то были мелочи по сравнению с тем, что мы испытали, когда третий из ребят вдруг даже криком закричал:
— Эй, давайте сюда, здесь что творится…
И мы поспешили к нему, стоявшему у самого уреза — не воды, как вы уже знаете. Но мне не приходилось забывать о своих прямых и основных обязанностях, поэтому я на ходу предупредил:
— Всем: внимание, внимание! Магнитное поле дает всплеск, всем усилить защитное поле!
Так и сделали — и жаль, право же, что со стороны этого никто не видел. Потому что на поверхности наших полевых коконов начались такие разряды, такие огни Эльма и северные сияния, что так и хотелось записать все на кристалл, только не получилось бы: виднелся бы сплошной снег, с этими помехами нам было не справиться. Ладно, полного счастья не бывает. Я еще для верности предупредил — хотя каждый наверняка почувствовал это еще до моего оклика:
— Локальный всплеск температуры и ветер меняет румб — возможен легкий накат, беречь ноги!
Тут мы сбежались наконец вместе, чтобы полюбоваться тем, что захотел продемонстрировать нам наш коллега.
Сначала мне — да и другим тоже — показалось, что ничего особенного: все то же «неразберипоймешь». Он подсказал:
— Они же возникают тут, что, не видно? Растут!
Тут мы и сами увидели. Только сперва нам показалось, что мы выбежали к узкому заливчику; нет, это оказалось изолированной — ну, ямой, если хотите, омутом — и в нем и росла, не стесняясь нашего присутствия, еще какая-то механическая патология. Мы стояли, не отрывая взглядов, никак не менее пяти минут — и стали свидетелями того, как магнитное поле на миг подпрыгнуло, и штуковина, которую, видимо, посчитали завершенной, была подхвачена одиночной, только что возникшей в яме волной и мягко выкинута на песочный бережок. Мы только хлопали глазами. Казалось, все возможные стадии удивления были уже нами пройдены, дальше некуда — но не тут-то было. Потому что свеженькая хреновина — сейчас это был просто железный прут длиной миллиметров сто при десяти в диаметре — и на песке не успокоилась, но продолжала медленно катиться — в горку, поняли? И не по прямой, а меняя курс, словно бы разыскивая что-то — а сверху, с этой самой горки, к пруту сползала на сей раз законченная шестерня — круглая, да еще и с отверстием в центре. Шестерня искала ось, ось искала шестерню — и на наших глазах они нашли друг друга. Кто-то из нас не удержался от ухмылки, другой сказал жалобно:
— Ребята, по-моему, это нормальный сумасшедший дом, и мы тут пациенты.
На что Мастер отреагировал так:
— Хорошо, если бы… Боюсь только, что все куда хуже.
И опять-таки не стал объяснять, что он хотел этим сказать. Мы же и на сей раз не попытались спросить. Да и не смогли бы при всем желании, потому что тут же последовало продолжение:
— Значит, так: сейчас возвращаемся. Берем полную доза-рядку. Мобилизуем ползуна. Группу увеличим за счет подвахты. И попробуем добраться до тех мест (и он указал рукой в сторону близкого предгорья). Тут картина, по-моему, ясна, а вот что увидим там — это по-настоящему интересно.
Мне — да и всем остальным наверняка — показалось, что насчет ясности он изрядно преувеличил. С другой же стороны, капитан только тогда подлинный Мастер, сиречь Хозяин, когда знает больше и соображает лучше своих подчиненных, чьими судьбами распоряжается. Так что оставалось лишь по-прежнему выполнять приказания, что мы и сделали. Я только спросил:
— Экспонаты прихватим с собой?
— Само собой. Пять минут на отбор. Только избегайте дублирования. По одной — самых характерных конфигураций. На борт пока заносить не станем. Начали!
Да, я понимаю, что в моем докладе несколько увлекся отдельными деталями; потому что, рассказывая, я невольно переживаю все заново — а это, поверьте, не самые слабые эмоции. Но вы правы в том смысле, что если продолжать изложение в том же духе, то вы можете помереть с голоду, а если и выживете, то у вас в головах все перемешается, а вам нужна ясность. Согласен и дальнейшее постараюсь излагать пунктирно, только чтобы вы представили себе последовательность событий.
