— Знаю, что он учился у нас, вроде на архитектурке. И был каким–то блатным. У него отец то ли замминистра, то ли в администрации Самого кто–то немалый. Но лично не знаю. Давно же учился. Эту фотку не дам! Вообще охренели!
— Не мельтеши! Нафиг нам нужна эта фотка?
Мы сели обратно за стол, вновь в поисках фотографий с Вадимом. Вот оно! У живой скульптуры «русалочки» в толпе стоит Самохвалов. Фотограф поймал сосредоточенное и внимательное выражение лица. И ещё обнаружили этого Артура на снимке с выставки: Дильс увлечённо рассказывает о картине, которую совсем не видно, а Самохвалов в зрителях. И опять сосредоточенное и какое–то хищное лицо, хотя какой–то коротышка, гадко улыбаясь, шепчет на ухо Траволте явно какую–то мерзость.
— А вот этого я знаю! — вдруг встрял Костик. — Это Яков Кукушин. Он, правда, не из нашего института, он кулёк* заканчивал. Но сейчас он в одном журнале работает, мы с ними сотрудничали по паре проектов. Так вот Яков был тут и тоже смотрел эти старые фотки, узнал себя и ещё кого–то узнал.
Что–то подсказало мне, что нужно взять реквизиты этого Кукушина. Костик абсолютно даром выдал нам визитку фигуранта и с облегчением вздохнул, когда мы вышли из помещения студсовета. Серьга тут же предложил поискать Самохвалова в Интернете.
В общаге, наварив бадью макарон и щедро накидав туда всякой хрени, мы уселись за ноутом и торжественно набрали в поисковике: «Артур Самохвалов». Куча всяких Артуров в социальных сетях, была информация об индивидуальных предпринимателях, был тренер, был следователь и куча других Артуров. Никого похожего на нашего героя. Серьга предложил ввести только фамилию и рядом слово «правительство». И сразу же попадание: «Самохвалов Николай Геннадьевич, комитет по архитектуре и градостроительству города Москвы». Высокосидящий товарищ. Ввели только его имя. Нашли его биографию и даже модный ныне блог.
«Николай Геннадьевич хороший семьянин. Супруга руководит театром–студией, трое детей — Артур, Сергей и Мария. В 20.. году в семье Самохваловых произошла трагедия. При невыясненных обстоятельствах погиб его старший сын Артур…»
— Пиздец! — вырвалось у меня. — Он погиб! У него не спросишь…
— Сомневаюсь, что он бы тебе что–нибудь сказал. По–видимому, парень был мажор. Не пишут, почему погиб, значит не авария, не болезнь какая, вообще не несчастный случай. Скрывают. Подозреваю что–то мерзкое — наркота или на разборках каких порезали. По фотке видно, что парень был тот ещё ублюдок...
Я согласился, но тут же заявил, что есть ещё некий Кукушин. И, нисколько не сомневаясь, тут же набрал его номер. На том конце ответил мужской фальцет. Кукушин долго не мог понять, кто я такой и что я хочу, ибо изъяснялся я путано. На вопрос о его друге Самохвалове отреагировал спокойно:
— Да, был такой… Артур. Но ведь он погиб. Причём давно, уже лет шесть–семь назад.
— А можно ли с вами встретиться и поговорить о нём?
— Даже странно, что вы о нём вспомнили. Или нашли, кто его грохнул? Так я всё равно ж не при делах был, он к своим дилерским делам нас не подпускал…
Короче, пришлось неопределённо завершать разговор, назначая встречу, а то как бы Кукушин не дал от ворот поворот, как только узнал, что мы зелёные студенты. Договорились на завтра, в кафе «Гурами», где он обедает.
Яков Кукушин оказался рыжеватым существом благообразной поповской внешности, носил патлы на прямой пробор и бородёнку, которая совсем его не украшала. Одет скромно, даже бедно, на лице, как постамент, массивные очки, замотанные изолентой с одной стороны. Единственное барство — навороченный планшет, горделиво светившийся перед ним рядом с тарелкой. Бородатое существо приветливо улыбнулось, велело на «ты», пожало нам руки, одобрительно хмыкнув на наш с Серьгой внешний вид. Никакого снобизма и подозрительности не наблюдалось, поэтому я сразу взял быка (хотя, скорее, козла) за рога:
— Сам Самохвалов нас интересует мало. Нас интересует то, что ты знаешь об истории некоего Вадима Дильса. Какую роль сыграл Самохвалов и Чернавский в его тогдашней жизни?
— М–м–м… — Кукушин заметно скис, но всё–таки продолжил: — Вот не ожидал я, что про эту историю кто–то вспомнит. Поросло уж небылью! Артур тогда нам запретил распространяться.
— Это нужно, чтобы помочь Дильсу.
— Он ваш препод?
— Нет, — поспешно ответил за меня Серьга и кивнул в мой адрес: — Он его друг.
— Я знаю, что он преподаёт в академии, не навредить бы… И так наворотили…
— Мы не навредим. Даю слово, — клятвенно заверил я.
