Фрекен Жюли полностью

Пастор. Нет, супруги не желают обвинять друг друга публично… К тому же два лжесвидетеля служат достаточным доказательством! Да неужели вы думаете, что можно основывать свое мнение на болтовне прислуги, на сплетнях завистливых соседей или на злобе родственников?

Судья. Вы опасный скептик, господин пастор!

Пастор. Легко быть скептиком в 60 лет, из которых сорок был духовником! Ложь живет в человеке, как первородный грех, и я думаю, что все люди лжецы… Ребенок лжет в первый раз из боязни, он вырастает и продолжает лгать по необходимости, по расчету, или из чувства самосохранения… Я знаю даже таких, которые лгут из милосердия. В данном деле вам будет крайне трудно узнать, кто из супругов говорит правду! Постарайтесь, чтобы предвзятое мнение не повлияло на вас! Вы сами только недавно женились и, вероятно, находитесь еще под обаянием молодой жены. Смотрите же! Вас может легко увлечь сочувствие к милой молодой женщине, несчастной жене и матери! Вы недавно стали отцом, и вам будет трудно побороть в себе чувство жалости при мысли о разлуке отца с единственным сыном! Прежде всего, старайтесь избегать жалости… Показать сострадание одному равносильно жестокости к другому!

Судья. К счастью, мою задачу упрощает то, что супруги согласны между собой относительно главных пунктов.

Пастор. Гм!.. Не очень-то этому доверяйтесь! Они все говорят так, но, как только встанут лицом к лицу с судьей, решенье их ослабевает, и страсти разгораются как могучий пожар… Достаточно одной искры, чтобы огонь прорвался… Но вот и присяжные! До свиданья!.. Я останусь здесь, но не хочу показываться.

Те же. Нотариус. Двенадцать присяжных. Судебный пристав у средней двери звонит в колокол. Присяжные усаживаются на своих местах. Толпа наполняет зал.

Судья. На основании главы второй, параграфа шестого и восьмого устава судопроизводства, объявляю заседание открытым. (Говорит тихо несколько слов нотариусу, затем громко.) Господа присяжные, прошу вас принять присягу.

Присяжные встают и, кладя руку на Библию, произносят каждый отдельно свое имя и фамилию; все остальное говорят вместе.

Я, Александр Эклунд, я, Эммануил Викберг, я, Карл Иоганн Своберг, я, Эрик Отто Боман, я, Эренфрид Содерберг, я, Олаф Андерсон из Вика, я, Карл Петер Андерсон из Берга, я, Аксель Валлин, я, Андерс Эрик Рут, я, Овен Оскар Эрлин, я, Август Александр Вас, я, Людвиг Эстман (все вместе вполголоса) обещаюсь и клянусь перед Господом и святым его Евангелием праведно судить по душе и совести, быть справедливым как к богатому, так и к бедному и судить по законам Господа и моего отечества. (Громче, возвышая голос.) Клянусь, что не искажу закона и не совершу несправедливости ни по родству, ни по дружбе, ни из мести, ни из страха, ни из злобы. А также из-за подкупа или другой какой-нибудь выгоды не оправдаю виновного и не обвиню невинного. (Еще громче.). Клянусь также, что ни до, ни после произнесения вердикта, ни ищущим правосудия и никаким другим лицам не открою решений, принятых судом при закрытых дверях. Обещаю честно исполнить свой долг, без злобы и притворства, как честный и справедливый судья! (Пауза.) И да поможет мне в этом Господь!

Присяжные садятся.

Судья (судебному приставу). Потребуйте к слушанью дела Альмы Джонсон против фермера Александерсона.

Те же. Адвокат. Альма Джонсон. Александерсон. Скотница. Молотильщики.

Судебный пристав (громко вызывая). Служанка Альма Джонсон! Фермер Александерсон!

Адвокат. Я имею полную доверенность от лица истицы Альмы Джонсон… Не желает ли господин председатель с ней ознакомиться?

Судья (просматривая доверенность). «Служанка Альма Джонсон привлекает к ответственности своего бывшего хозяина Александерсона, основывая свою жалобу на статье шестнадцатой, параграф восьмой уложения о наказаниях, карающей обвиняемого шестимесячным заключением или денежным штрафом, ввиду того, что Александерсон назвал истицу воровкой, не доказывая правоты своего оскорбления и не жалуясь на нее в суд».

Обвиняемый Александерсон, что вы можете сказать в свое оправдание?

Александерсон. Я назвал ее воровкой, потому что видел, как она крала.

Судья. Имеете ли вы свидетелей, видевших, как она совершила эту кражу?..

Александерсон. Нет, господин судья, к несчастью, у меня нет свидетелей. Я всегда выхожу из дому один.

Судья. Почему же вы не предъявили к ней иск?

Александерсон. Потому что я не терплю всякого рода тяжбы! Да к тому же у нас, фермеров, вошло в обычай умалчивать о кражах, происходящих в хозяйстве; отчасти потому, что это случается очень часто, отчасти же потому, что мы не хотим портить навсегда репутацию служащих.

Судья. Имеете ли вы что-нибудь сказать, Альма Джонсон?

Альма Джонсон. Да-а-а…

Адвокат. Молчи! Альма Джонсон, которая в настоящем деле является истицей, а не обвиняемой, просит перейти к допросу свидетелей, чтобы они могли подтвердить оскорбление, нанесенное ей Александерсоном.