Фрекен Жюли полностью

Адель. Пожар! Пожар! Отец!.. Что с тобой?.. Ты сгоришь здесь! (Дюран поднимает голову и как бы объясняющим жестом отодвигает стакан.) Ты… принял яд?..

Дюран (утвердительно кивает головой). Полис у тебя?.. Скажи Терезе и Анетте…

Голова его бессильно опускается. Новый удар колокола. Снаружи доносится шум.

Окружный судья, 27 лет.

Пастор, 60 лет.

Барон, 42 лет.

Баронесса, 40 лет.

Двенадцать присяжных.

Нотариус.

Экзекутор.

Судебный пристав.

Адвокат.

Александерсон, фермер.

Альма Джонсон, служанка.

Скотница.

Молотильщик.

Народ.

Зала суда. В глубине сцены дверь и окно, из которого видны пасторский дом и церковная колокольня. Направо дверь. Налево, на возвышении, место для судьи в виде кафедры, украшенной золочеными орнаментами, изображающими весы и меч. По обеим сторонам кафедры столы и стулья для присяжных. Посередине зала скамейки для публики. Вдоль стен тянутся большие шкафы с наклеенными на дверцах объявлениями.

Экзекутор. Судебный пристав.

Экзекутор. Видел ты когда-нибудь столько народу во время летней сессии?

Судебный пристав. Ни разу еще с тех пор, как разбиралось знаменитое убийство Альсоёра, пятнадцать лет тому назад!

Экзекутор. Да, ведь нынешняя-то история стоит двойного отцеубийства! И то беда, что барон и баронесса хотят разводиться… Ну а уж если сюда вмешаются их семьи да начнут спор об имуществе и землях, то-то разгорится пожар! Недостает только, чтобы они начали ссориться из-за своего единственного ребенка, – тут уж сам царь Соломон их не разберет!

Судебный пристав. В чем же дело? Одни говорят так, другие этак… Ведь кто-нибудь да виноват?..

Экзекутор. Ну это еще как сказать! Часто никто и не виноват, когда ссорятся двое, а иногда виноват только один, а ссорятся все-таки двое! К тому же здесь дело вовсе не в простой ссоре, а в целом преступлении, где есть истец, то есть обиженная сторона, и ответчик – сторона обвиняемая. Да, нелегко разобрать, кто виноват в этом деле. Верно то, что обе стороны в одно время и истцы и ответчики!

Судебный пристав. Да, да, удивительные настали времена! Точно все бабы с ума сошли! Вот и у моей старухи случаются припадки, когда она вдруг начнет уверять, что я бы тоже должен родить детей, что это будет вполне справедливо… Точно Господь Бог без нее не знал, как сотворить людей… Извольте-ка выслушивать длиннейшие разговоры о том, что она тоже «человек», будто я этого и сам не знал или говорил когда-нибудь обратное!.. Говорит, что ей надоело быть моей служанкой, хотя на самом деле ведь слугой-то выхожу я!

Экзекутор. А! так и у тебя та же история! Моя вот усердно читает газету, которую ей дают иногда на барском дворе, и вот начинаются россказни, точно о чем-то удивительном, – о том, как одна баба принялась за каменщицкую работу, как старуха набросилась на своего больного мужа и прибила его… Не понимаю, с чего это она! Только мне кажется, что она злится на меня за то, что я мужчина!

Судебный пристав. Удивительно, право! (Предлагает ему понюхать табаку.) Погода хороша! Хлеб стоит в поле густой, как шерсть, а утренники любезно миновали нас!

Экзекутор. У меня нет земли… Мне туго приходится в урожайные годы! Ни купить, ни продать… Ты знаешь нового судью, который будет председательствовать сегодня?

Судебный пристав. Нет. Говорят, что еще совсем молодой человек, он только что сдал экзамены и сегодня председательствует в первый раз.

Экзекутор. Я слышал, будто он ужасный святоша…

Судебный пристав. Проповедь что-то сегодня бесконечная!

Экзекутор (кладет на место нотариуса большую Библию и 12 маленьких шариков на места присяжных). Ну, теперь, наверно, скоро и конец! Они сидят там уже больше часа.

Судебный пристав. Да, уж наш пастор, если захочет – молодчина в проповедях! (Пауза.) А что, супруги лично будут присутствовать?

Экзекутор. Да, оба. Вот будет у нас народу сегодня! (Снаружи слышен звонок.) А вот и конец! Сотри-ка поскорей пыль со столов! Можно сейчас же начать!

Судебный пристав. Есть ли чернила в чернильницах?

Те же. Барон. Баронесса.

Барон (вполголоса баронессе). Итак, прежде чем расстаться на целый год, проверим, согласны ли мы с тобой во всех пунктах. Во-первых, не надо взаимных обвинений перед судьей!

Баронесса. Неужели ты думаешь, что мне приятно раскрывать перед этой толпой мужиков все подробности нашей интимной жизни?

Барон. Хорошо! Хорошо! Дальше: в течение этого года ты оставляешь ребенка у себя, с условием, что он будет навещать меня, когда я захочу. Кроме того – он будет воспитан согласно с теми принципами, которые я изложил тебе и которые ты одобрила!

Баронесса. Разумеется!

Барон. И, наконец, в течение года я буду выдавать тебе и ребенку содержание в 3000 крон, взятых из доходов с имения.

Баронесса. Решено!